Alexander-NP737

Перевод статьиопубликованной в журнале The Journal for the Serials Community 16(2): 191–197, July 2003, DOI: 10.1629/16191

Автор статьи – Michael Mabe, Директор по академическим связям Elsevier, приглашенный профессор Факультета информационных наук, Городской университет, Лондон (на момент публикации статьи).

Статья, с переводом которой вы можете познакомится в журнале «Научная периодика: проблемы и решения», написана почти 20 лет назад, но при этом, исследователи, занятые проблемами изучения научной периодики, активно продолжают её цитировать. Методика, использованная автором, не потеряла своей актуальности и может быть использована для проведения исследований и сегодня.

Алимова Н.К.

The growth and number of journals

URL: https://onlinelibrary.wiley.com/doi/abs/10.1087/20100308

Ссылка для цитирования: Michael Mabe. The growth and number of journals. July 2003. Serials The Journal for the Serials Community 16(2): 191–197. DOI: 10.1629/16191

 

Michael Mabe

Количество и темпы роста научных журналов

Количество и характеристики роста научных журналов долгое время были предметом споров. Многие предположения о будущем системы научных коммуникаций основывались на очень высоких оценках количества наименований журналов и их, казалось бы, неумолимого роста. В данной статье автор приводит аргумент в пользу нового подхода к оценке количества журналов, а также результаты, согласующиеся с другими направлениями исследования. Анализ результатов также позволяет разработать модель роста журнала, которая соответствует другим статистическим наблюдениям.

Введение

Сколько существует журналов? Как быстро они растут? И почему? В деле научных публикаций есть еще несколько спорных вопросов. Попытаться определить количество наименований журналов, независимо от того, насколько это приблизительно, будет интересно библиотекарям и издателям, а также исследователям в области информатики. Конечно, мы знаем, что количество активных изданий возросло, но определение размера этого роста не привело к консенсусу. Был проведен ряд исследований, в которых были попытки ответить на эти вопросы. Медоуз (Meadows) [1; 2] неоднократно исследовал эту проблему и представил данные оценки количества журналов: начиная от 10 000 в 1951 году до 71 000 в 1987 году. Согласно другим исследованиям, количество научных периодических изданий, публикуемых в конце ХХ века превысит один миллион [3].

Огромный размер этих оценок и их вариативность неизбежно породили иеремиады по поводу потока литературы и его влияния на науку. Некоторые озвучили свое мнение, что состояние перегруженности литературой может быть скорее перцептивным, чем реальным [4]. Однако эти обоснованные ответы были нечастыми и обычно игнорировались. Цель этой статьи — предоставить широкой публике и читателям периодических изданий данные недавнего исследования по этой теме, которые помогут пролить свет на некоторые дискуссии.

Представленное исследование [5] было проведено с использованием базы данных Ulrich’s Periodicals Directory на CD-ROM носителе, издание лето 2001 . Есть много других потенциальных источников для такого анализа, однако только Ulrich’s пытается охватить все периодические издания и классифицировать их по ряду критериев. У Ulrich’s также есть неоспоримое преимущество: он доступен в удобном для поиска на CD-ROM носителе, а также в Интернете.

Вопрос определения

Основная причина того, что существует так много разных оценок количества научных периодических изданий в мире, почти полностью сводится к простому вопросу определения. Что именно входит в состав журнала? Что еще более важно — это что представляет собой научный журнал? Наиболее важными характеристиками научного журнала являются характер его содержания, то, активно ли издание публикуется в настоящий момент, и прошло ли его содержание через систему рецензирования для обеспечения его качества. Если эти ключевые различия не будут приняты во внимание при оценке количества научных журналов в базах данных, таких как Ulrich’s, то будут получены ошибочно высокие значения.

Подход, принятый в нашем исследовании, заключался в том, чтобы определить научный журнал, который имеет следующие характеристики:

Это периодическое издание.

Это тип периодического издания, который в базе данных Ulrich’s классифицируется как «академический/научный».

Его наиболее важной характеристикой является то, что он рецензируется в соответствии с классификационной схемой Ulrich’s.

В настоящее время он все еще публикуется и поэтому определяется как «активный».

Исключение других нерелевантных категорий публикаций, которые существуют в вариантах классификации Ulrich’s, позволяет нам дополнительно уточнить набор определений.

Это приводит к поисковому запросу со следующими характеристиками:

‘active’ AND ‘academic/scholarly’ AND ‘refereed’ ANDNOT ‘A&I Services’, ‘Audiocassette’, ‘Bibliography’, ‘Braille’, ‘Broadsheet’, ‘Catalog’, ‘Consumer Publication’, ‘Corporate Report’, ‘Directory’, ‘Government Publication’, ‘Internal Publication’, ‘Looseleaf’, ‘Magazine’, ‘Newsletter’, ‘Newspaper-distributed’, ‘Newspaper, ‘Record’, ‘Standard’, ‘Tabloid’, ‘Talking Book’, ‘Trade Publication’, ‘Video Cassette’, ‘Yearbook’.

(В данном отрывке автор перечисляет фильтры для поискового запроса в базе данных Ulrich’s «активный» И «академический/научный» И «рецензируемый» И НЕ — другие виды изданий — прим. переводчика).

Когда эта фильтрация выполняется на компакт-диске Ulrich’s International Periodicals Directory, издание лето 2001, количество активных, рецензируемых академических/научных периодических изданий за 2001 год достигает 14 694. Эта цифра заметно расходится с оценками, представленными другими выше упомянутыми исследователями, но почти достоверно представляет собой гораздо более реалистичное число.

Один из способов проверить разумность этого числа — провести мысленный эксперимент с данными базы данных ISI. База данных цитирования ISI охватывает около 8000 наименований журналов. Из-за действия закона Брэдфорда (Bradford’s Law) [6], библиометрической версии закона Парето (Pareto Law) (часто называемого принципом Матфея: «всякому имеющему дастся» (Matthew Principle: ‘to him that hath shall be given’)), набор журналов базы данных ISI составляет около 95 % всех цитирований журналов, найденных в базе данных ISI. Экстраполированная версия графика Брэдфордского закона для журналов базы данных ISI показана на рисунке 1. Из-за логарифмического характера взаимосвязи 95 % цитируемости в 8000 наименованиях, что практически 100 % почти достоверно означает увеличение вдвое (или более) от количества охваченных журналов. Что составляет примерно 16 000 названий, цифра, близкая к расчетному значению за 2001 год.

Другой подход заключается в использовании оценок количества исследователей и авторов для расчета количества статей, публикуемых каждый год, и использования этих данных для оценки количества журналов.

Рис. 1. Экстраполированная версия графика Брэдфорда для журналов, входящих в базу данных ISI.

Рисунок 1. Экстраполированная версия графика Брэдфорда для журналов, входящих в базу данных ISI

Рис. 2. Рост числа рецензируемых научных/академических журналов с 1665 г. (логарифмическая шкала)

Рисунок 2. Рост числа рецензируемых научных/академических журналов с 1665 г. (логарифмическая шкала)

По исследованиям проведенным ЮНЕСКО, количество исследователей в мире составляет от пяти до шести миллионов, из которых около одного миллиона являются уникальными авторами ежегодно [7]. Согласно статье Тенопира и Кинга (Tenopir, King) [8], средняя продуктивность на одного автора составляет около одной статьи на одного автора в год. Следовательно, ежегодно публикуется около миллиона статей. Для журналов, входящих в базу данных ISI данное число составляет в среднем 100 статей в год на журнал. Следовательно, если предположить, что непрофильные журналы, которые не входят в состав базы данных ISI, должны иметь такое же среднее количество статей в год, то мы можем произвести расчет, что в настоящее время должно быть опубликовано не менее 10 000 журналов. Это почти достоверно заниженная оценка, поскольку в непрофильных журналах в среднем публикуется менее 100 статей в год. Если предположить, что непрофильные журналы публикуют только 50 статей в год, общее количество журналов составило бы 13 333.

Хотя эти подходы далеки от совершенства, тем не менее они дают некоторую уверенность в том, что данные Ulrich’s о 14 694 активных, рецензируемых научных и академических журналах ближе к истине, чем о сотни тысячах журналов, которые приводят другие исследователи.

Рост числа активных журналов с 1665 г.

Можно повторить подсчет количества журналов за 2001 год для любого предыдущего года в базе данных Ulrich’s. Если проводить такой расчет для каждого года, начиная с 1665 года, то можно построить кривую коллективного роста количества научных журналов, которые были основаны и все еще активны, для каждого из последних 338 лет. График этих данных показан на рисунке 2, где логарифмическая шкала позволяет рассчитать среднюю скорость роста. Примечательно, что на протяжении большей части последних трех столетий темп роста активных рецензируемых научных журналов были практически постоянным и составлял 3,46 % в год. Это значит, что количество активных журналов удваивается каждые 20 лет.

На рисунке 3 (на обороте) более подробно рассматривается только та часть кривой роста, которая относится к двадцатому веку. С 1900* по 1940 год количество активных наименований журналов росло ежегодно на 3,23 %, то есть за 22 года увеличилось вдвое. Удивительно, но на этот рост практически не повлияли крупные мировые события, такие как Первая мировая война. С 1945 по 1976 год был еще один период последовательного и постоянного роста с годовым показателем в 4,35 %, что означает период удвоения в 16 лет. С 1977 года по настоящее время наблюдается третий период последовательного и постоянного роста, на этот раз на 3,26 %.

Первое примечательное наблюдение состоит в том, что характеристики роста между 1900 (или даже 1860) и 1940 годами, и с 1977 года до наших дней почти идентичны, несмотря на то, что мы имеем дело с совершенно разными эпохами мировой истории. Менее удивителен быстрый подъем после Второй мировой войны с высокими темпами роста в 4,35 %.

Как можно интерпретировать эти данные? Один из подходов — посмотреть на издательскую среду во время каждого из этих эпизодов и связать их с более широкими социально-экономическими изменениями. Период с 1900 по 1940 год можно охарактеризовать как мелкомасштабную или «невинную» науку. В течение этого периода правительства выделяют небольшое финансирование для исследований, и мы можем предположить, что рост почти полностью обусловлен характеристикой коллективного роста всех академических дисциплин вместе взятых. С точки зрения публикации, этот период соответствует периоду, когда почти все научные публикации находятся в руках научных обществ.

Второй период, с 1944 по 1976 год, соответствует «Большой науке» де Соллы Прайса (Solla Price’s ‘Big Science’). Очевидно, наука и технологии выиграли войну, поэтому теперь они могут выиграть мир. Правительства по всему миру вкладывают огромные средства в развитие науки и технологий. Это эпоха технологий ядерного оружия, космической гонки и высадки НАСА на Луну. В таких условиях мы могли бы объективно ожидать, что журнальная система будет расти с максимальной скоростью, что и наблюдалось в действительности. Что же касается издательской среды, то мы имеем дело с миром, в котором на сцене появились коммерческие издатели, большие и маленькие. Система переходит от, в значительной степени управляемой научным сообществом, к смешанному рынку коммерческих и общественных игроков.

Последний период, с 1977 года по настоящее время, можно рассматривать как период возвращения к суровой реальности. Это время, когда неспособность инвестиций в науку и технологии предшествующей эпохи оправдать (чрезмерно) амбициозные ожидания более невинной эпохи приводит к разочарованию, возвращению к суровой реальности и скептицизму. Нефтяной кризис 1970-х годов, растущее осведомлённость общественности о потенциальной экологической катастрофы и отказ от ядерных технологий в 1980-х годах привели к относительному снижению государственной поддержки исследований. А в издательском мире система журналов по-прежнему находится в смешанном рыночном владении между коммерческими и общественными игроками. Тем не менее, несмотря на все это, рост журнала продолжался стабильными темпами в течение всего периода, хотя он и вернулся к значениям до 1940 года.

Возврат к той же скорости роста в последнем периоде, что и в первом, в высшей степени наводит на мысль о систематической особенности. Такой тип поведения роста называется «самоорганизацией», и его можно наблюдать в экосистемах, находящихся в равновесии. Поскольку такие системы имеют тенденцию расти со стандартной скоростью, при добавлении большего количества питательных веществ эта стандартная скорость роста увеличивается до тех пор, пока не будет израсходован избыток питательных веществ. Как только это произойдет, система вернется к своей прежней скорости роста, предшествовавшей избытку. Рост количества журналов в двадцатом веке в точности следует этой парадигме.

* Фактически можно проследить этот линейный рост до 1860 г. без существенного изменения скорости роста.

Рис. 3. Рост числа рецензируемых научных / академических журналов в ХХ веке.WWI — Первая мировая война; WWII — Вторая мировая война. Прим. переводчика

Рисунок 3. Рост числа рецензируемых научных/академических журналов в ХХ веке

Рис. 4. Темпы роста числа сотрудников НИОКР по сравнению с журналами и статьями

Рисунок 4. Темпы роста числа сотрудников НИОКР по сравнению с журналами и статьями

Причинно-следственная связь

Чем объяснить этот рост? Рисунок 4 предлагает лучшее объяснение большинства описанных явлений. Он показывает относительные темпы роста числа исследователей, научных статей и рецензируемых академических и научных журналов, используя значение каждого периодического издания в 1981 году как индексную точку 1,00. Связь между ростом количества наименований журналов и увеличением числа исследователей очевидна. Это, безусловно, имеет смысл с точки зрения публикации, когда каждый журнал можно рассматривать как социологический результат новой группы исследователей. Хотя это и возможно, что сами журналы просто реагируют на рост фондов исследований, но корреляция между финансированием НИОКР и количеством рецензируемых научных журналов слабее или более косвенная, чем корреляция между количеством журналов и количеством исследователей (рис. 5).

Рисунок 5. Рост финансирования НИОКР и количества сотрудников НИОКР

Рисунок 5. Рост финансирования НИОКР и количества сотрудников НИОКР

В целом цифры показывают, что увеличение примерно на 100 рецензируемых статей в год во всем мире приводит к запуску нового журнала. Учитывая, что соотношение уникальных авторов к количеству статей за рассматриваемый период колеблется от 1,1 до 0,8 и с учетом отклонения статей, это предполагает рост потенциального ежегодного сообщества авторов примерно от 100 до 150 для каждого нового журнала, что хорошо соответствует размерам типичного специализированного семинар или конференции. Недавняя статья предполагает, что сообщество читателей в целом может быть в пять-десять раз больше, чем сообщество основных авторов [7; 8]. В этом случае потенциальное читательское сообщество, обслуживаемое новым журналом, может составлять от 500 до 1000 человек.

Таким образом, новые наименования журналов можно рассматривать как результат действия ряда конкурирующих факторов. Связать темпы роста журнала с наблюдаемыми социологическими явлениями сложно, однако вполне возможно. Рост числа новых наименований является результатом сил притяжения (таких как плыть по течению, давление со стороны или преимущества социального взаимодействия), заставляющих увеличивать количество определенных социальных групп, по сравнению с силами разделения (неудобные размеры, формирование узких групп), которые имеют тенденцию разбивать слишком большие группы на части. Учитывая тенденцию наличие журнала в каждой исследовательской группе, мы могли бы смоделировать характеристики роста журнала с точки зрения среднего числа этих групп в любой момент времени.

Влияют ли на это информационные технологии? Харнад и другие [9; 10] утверждали, что новые технологии освободят ученых от «папироцентрической» мертвой хватки журнала. Однако это оказалось ошибочным утверждением, поскольку путается ценность и цель журнала со средой, в которой он публикуется. Хотя новые технологии, безусловно, повлияют на поведение пользователей, гораздо более спорным является вопрос о том, повлияют ли новые технологии на основные функции журнала. Пока данные свидетельствуют о том, что основная динамика журналов, отражающих группы ученых и развитие науки, вряд ли будет затронута новыми технологиями каким-либо иным образом, кроме чисто механического.

Что насчет будущего?

Есть некоторые свидетельства того, что после 1997 г. темпы роста числа новых журналов начнут отставать от экстраполированных 3,26 %. Это следует интерпретировать с некоторой осторожностью, поскольку мы очень зависим от эффективности и последовательности классификации периодических характеристик в базе данных Ulrich’s. Похоже, что базе данных потребуется от трех до пяти лет, чтобы догнать и классифицировать увеличивающийся объем публикаций журналов. Следовательно, ожидается, что показатели роста журналов в период с 1997 по 2002 год будут падать. Предыдущие воплощения этого исследования показали снижение в 1994–1996 годах, которое со временем исчезло. Ключевой вопрос будет заключаться в том, сохранится ли это падение в 1997–2002 годах через четыре или пять лет. Учитывая то, что мы узнали выше о фундаментальных механизмах роста журналов, кажется вероятным, что при условии продолжения роста числа исследователей в мире, будет расти и количество журналов, и поэтому мы не должны видеть спада.

При всем выше сказанном, очевидно, что существует верхний предел числа ученых, которых может поддержать любое общество. Национальный научный фонд США [11] выражает количество исследователей, получающих поддержку в США, в пересчете на исследователей на десять тысяч населения в целом. Ясно, что когда количество исследований на десять тысяч достигнет предела экономической устойчивости, дальнейшего роста не может быть. Насколько мы можем судить, мы еще очень далеки от этого максимума.

Многие критики утверждают, что ни одно из этих исследований не принимает во внимание степень, в которой на количество фактически выпущенных журналов влияет покупательная способность клиентов. Хотя цены на журналы, безусловно, быстро росли за последние 30 лет или около того, в целом это мало повлияло на рост количества активных, рецензируемых журналов. Конечно, вполне возможно, что в ближайшие десятилетия этот аспект системы будет преобладать над тем, что почти полностью определялось авторами, что имело место в течение последних 337 лет, но в настоящее время, похоже, это не так.

Выводы

Темпы роста журнала были удивительно стабильными с течением времени, со средними темпами 3,46 % с 1800 года по сегодняшний день. Для двадцатого века феномены роста, по-видимому, показывают систему, которая самоорганизующаяся и находится в равновесии, с ростом на 3,25 % преимущественно с 1900 (или даже 1860) по 1940 и с 1976 года по настоящее время, а также промежуточный период более высокого роста. с 1945 по 1975 год. Этот постоянный рост является фактором, который еще предстоит принять во внимание в мире публикации периодических изданий и библиотечного дела, и имеет важные последствия для всех участников издательской цепочки. Хотя общая причинно-следственная связь, похоже, была выявлена ​​(темпы роста исследователей), подробное изучение того, как на практике возникает показатель 3,25 %, еще некоторое время будет занимать исследователей в области информатики.

Библиографический список

1. Meadows, A.J., in: Woodward & Pilling The International Serials Industry, 1993, Aldershot, Gower, pp. 24–27.

2. Meadows, A. J., Communicating Research, 1998, London and San Diego, Academic Press, pp. 15–16.

3. De Solla Price, D., Little Science, Big Science, 1963, Columbia University Press.

4. Garfield, E., In truth, the flood of scientific literature is only a myth. The Scientist, Vol. 5(17). 12 2, Sept 1991.

5. Mabe, M., and Amin, M., Growth of scholarly and scientific journals Scientometrics Vol. 51(1), pp. 147–162, 2001.

6. Garfield, E., Bradford’s law and related statistical patterns Current Contents, Vol. 19. 5–12 12 May 1980; Bradford, S.C., Documentation, 1950, Washington DC, Public Affairs Office.

7. Mabe, M., and Amin, M., Dr. Jekyll and Dr. Hyde: author-reader asymmetries in scholarly publishing ASLIB Proc., Vol. 54(3), pp. 149–157

8. Tenopir, C.W., and King, D.W., Towards Electronic Journals, 2000, Washington DC, SLA.

9. Harnad, S., Free at last: the future of peer-reviewed journals D-Lib Magazine Vol. 5(12), 1999. http://www.dlib.org/dlib/december99/12harnad.html.

10. Odlyzko, A.M., The rapid evolution of scholarly communication, 2000: http://www.research.att.com/~amo/doc/rapid.evolution.pdf.

11. National Science Foundation: Science and Engineering Indicators: http://www.nsf.org.

 

09.08.2021

Павлов Александр Анатольевич
ООО «Издательство «Мир науки», Москва, Россия
Заместитель генерального директора
E-mail: pavlov@mir-nauki.com
ORCID: https://orcid.org/0000-0003-3811-2166

Retraction Watch — это блог содержащий информацию о ретрагированных статьях.  Блог был запущен в августе 2010 года Ivan Oransky (вице-президент редакции Medscape) и Adam Marcus (редактор журнала Gastroenterology & Endoscopy News).

Создатели блога отмечают, что несмотря на тщательную проверку научных материалов перед публикацией, ошибки в научных журналах все же случаются.  Иногда они носят чисто технический характер и тогда достаточно простого исправления, но иногда результаты исследований, изложенные в статье настолько сомнительны или неверны, что требуется ретракция. Не говоря уже о случаях чистого мошенничества, связанных с фальсификацией научных данных.

Цитирование статьи — один из основных показателей её научной значимости и ценности. Но, исследователи давно уже отметили тот факт, что ретрагированные статьи продолжают накапливать цитирования. Например, почти половина работ анестезиолога Скотта Рубена были процитированы через пять лет после опровержения, и только четверть цитат правильно отмечают ретракцию (Bornemann-Cimenti, H., Szilagyi, I.S. & Sandner-Kiesling, A. Perpetuation of Retracted Publications Using the Example of the Scott S. Reuben Case: Incidences, Reasons and Possible Improvements. Sci Eng Ethics 22, 1063-1072 (2016). https://doi.org/10.1007/s11948-015-9680-y). Опровержение печально известной статьи Andrew Wakefield в которой первоначально предполагалась связь между аутизмом и детскими вакцинами, опубликованной одним из самых известных медицинских журналов «LANCET», было сделано через 12 лет после первоначального исследования и через шесть лет после того, как были подняты вопросы неправомерности таких выводов.

Создатели блога решили сделать топ-10 наиболее цитируемых ретрагированных статей. В таблице приведен этот список по состоянию на декабрь 2020 года. Обратите внимание, что некоторые статьи — в том числе самая цитируемая статья № 2 — получили больше цитат после того, как их отозвали, что, как показали исследования, является постоянной проблемой.

Чтобы получить количество цитат до и после публикации опровержения, авторы опирались на раздел «Индекс цитирования» Web of Science (WoS), который суммирует только количество цитат из журналов, индексируемых Основной коллекцией WoS. Таким образом, число цитирований, использующих только эти два значения, может быть ниже общего числа цитирований для каждой статьи, перечисленной WoS.

 

Статья Год отзыва Цитирование статей до опровержения Цитирование статей после опровержения Общее число цитирований (журналов, индексируемых Web of Science)
1.  Primary Prevention of Cardiovascular Disease with a Mediterranean Diet. N ENGL J MED; APR 2013 (Первичная профилактика сердечно-сосудистых заболеваний с помощью средиземноморской диеты).

Estruch R., Ros E., Salas-Salvado J., Covas M.I., Corella D., Aros F., Gomez-Gracia E., Ruiz-Gutiérrez V., Fiol M., Lapetra J., Lamuela-Raventos R.M., Serra-Majem L., Pinto X., Basora J., Munoz M.A., Sorli J.V., Martinez J.A., Martinez-Gonzalez M.A. и др.

2018 1911 712 2623
2. Ileal-lymphoid-nodular hyperplasia, non-specific colitis, and pervasive developmental disorder in children. LANCET; FEB 28 1998 (Подвздошно-лимфоидно-узловая гиперплазия, неспецифический колит и распространенное нарушение развития у детей).

Wakefield A.J., Murch S.H., Anthony A., Linnell J., Casson D.M., Malik M., Berelowitz M., Dhillon A.P., Thomson M.A., Harvey P., Valentine A., Davies S.E., Walker-Smith J.A.

2010 643 820 1463
3. Visfatin: A protein secreted by visceral fat that mimics the effects of insulin. SCIENCE; JAN 2005
(Висфатин: Белок, выделяемый висцеральным жиром, который имитирует действие инсулина).

Fukuhara A., Matsuda M., Nishizawa M., Segawa K., Tanaka M., Kishimoto K., Matsuki Y., Murakami M., Ichisaka T., Murakami H., Watanabe E., Takagi T., Akiyoshi M., Ohtsubo T., Kihara S., Yamashita S., Makishima M., Funahashi T., Yamanaka S., Hiramatsu R., Matsuzawa Y., Shimomura I.

2007 232 1176 1408
4. An enhanced transient expression system in plants based on suppression of gene silencing by the p19 protein of tomato bushy stunt virus. PLANT J; MAR 2003 (Усиленная транзиторная экспрессионная система в растениях, основанная на подавлении глушения генов белком р19 вируса кустистого каскада томатов).

Voinnet O., Rivas S., Mestre P., Baulcombe D.

2015 895 354 1249
5. Lysyl oxidase is essential for hypoxia-induced metastasis. NATURE; APR 2006 (Лизилоксидаза необходима для метастазирования, вызванного гипоксией).

Erler J.T., Bennewith K.L., Nicolau M., Dornhöfer N., Kong C., Le Q.T., Chi J.T., Jeffrey S.S., Giaccia A.J.

2020 9740 56 1030
6. TREEFINDER: a powerful graphical analysis environment for molecular phylogenetics. BMC EVOL BIOL; JUN 2004 (TREEFINDER: мощная среда графического анализа для молекулярной филогенетики).

Jobb G., von Haeseler A., Strimmer K.

2015 836 154 990
7. Cardiac stem cells in patients with ischaemic cardiomyopathy (SCIPIO): initial results of a randomised phase 1 trial. LANCET, NOV 2011 (Стволовые клетки сердца у пациентов с ишемической кардиомиопатией (СЦИПИО): первоначальные результаты рандомизированного исследования фазы 1).

Bolli R., Chugh A.R., D’Amario D., Loughran J.H., Stoddard M.F., Ikram S., Beache G.M., Wagner S.G., Leri A., Hosoda T., Sanada F., Elmore J.B., Goichberg P., Cappetta D., Solankhi N.K., Fahsah I., Rokosh D.G., Slaughter M.S., Kajstura J., Anversa P.

2019 915 61 976
8. Purification and ex vivo expansion of postnatal human marrow mesodermal progenitor cells. BLOOD; NOV 2001 (Очистка и экспансия ex vivo постнатальных мезодермальных клеток-предшественников человеческого мозга).

Reyes M., Lund T., Lenvik T., Aguiar D., Koodie L., Verfaillie C.M.

2009 596 310 906
9. Viral pathogenicity determinants are suppressors of transgene silencing in Nicotiana benthamiana. EMBO J; NOV 1998

Brigneti G., Voinnet O., Li W.X., Ji L.H., Ding S.W., Baulcombe D.C.

2015 784 67 851
10. Spontaneous human adult stem cell transformation. CANCER RES; APR 2005
(Спонтанная трансформация стволовых клеток взрослого человека).

Rubio D., Garcia-Castro J., Martín M.C., de la Fuente R., Cigudosa J.C., Lloyd A.C., Bernad A.

2010 326 451 777

 

09.08.2021

Акопов Александр Иванович
Главный редактор журнала RELGA*
Доктор филологически наук, профессор
E-mail: alivak61@gmail.com

* cайт журнала — http://www.relga.ru

В этом выпуске журнала мы публикуем статью известного исследователя научной периодики, доктора филологических наук, профессора Акопова Александра Ивановича. Несмотря на то, что работа была написана как результат многолетних исследований в 1989 году, она не потеряла актуальность. Если развитие отечественной научной периодики в XVIII–XIX неплохо изучено в советское время, то, к сожалению, система советской научной периодики практически не исследована. Всё это делает работу Акопова А.И. необычайно интересной для всех заинтересованных в изучении научных периодических изданий сегодня.

Полный текст работы был опубликован в 2007 году в культурологическом сетевом журнале RELGA, главным редактором которого является Александр Иванович.

Интервью в Александром Ивановичем вы можете прочитать в выпуске №1–2 за 2020 год — https://nppir.ru/06NP120.html

Ссылка на полный текст статьи — http://www.relga.ru/Environ/WebObjects/tgu-www.woa/wa/Main?textid=2024&level1=main&level2=articles

Главный редактор журнала «Научная периодика: проблемы и решения»
Алимова Наталья Константиновна

Введение

Научные журналы являются не только кладезем знания, архивом, спрессованной историей науки; они также формируют ее развитие в настоящем, динамично влияют на процессы взаимопроникновения и обогащения различной информацией, способствующей научно-техническому прогрессу общества. Переход от «малой» к «большой» науке (по терминологии Д. Прайса) [1, c. 27–29] во второй половине ХVII века ознаменовался одновременным созданием как научных учреждений, так и журналов. Больше того, журнал, как тип издания, возник именно из потребности в обмене научной информацией. Обращает на себя внимание тот факт, что первые журналы в мире — французский «Le journal des Scavants» (Paris, 1665) и начавший выходить несколькими месяцами спустя английский «Philosophical Transactions of the Royal Society» (London, 1665) имели сходную основу для своего возникновения. И в том, и в другом случае его издатели — Denis de Sallo и Genri Oldenbourg были избраны секретарями открывающихся академий — Парижской академии наук и Лондонского Королевского общества и оба, еще до начала работы академий, пришли к необходимости выпускать необычные периодические издания, помещающие на первых порах рефераты опубликованных научных книг, а затем и другую научную информацию. Аналогичные издания возникали позднее в разных странах, превратившись затем в сборники научных статей.

В отличие от других типов изданий научный журнал в процессе своего существования мало изменился, а с середины XIX века полностью приобрел современную форму. Наибольшее влияние на формирование научного и научно-технического журнала оказало развитие рыночных отношений. Возросшая общественная потребность в науке и технике вызвала потребность в научно-технической информации. Журналы в течение нескольких десятилетий выявили оптимальную форму издания и продолжали формироваться под влиянием процессов дифференциации и интеграции накопляющегося знания.

Однако существует и второй, внутренний аспект влияния рынка. Он связан со структурой и характером публикуемых материалов, с особенностями основного жанра журнала — статьи. На протяжении первого века существования научного журнала статья носила компилятивный характер, содержала пересказ других книг и журналов. Сплав оригинального и компилятивного текстов был естественным явлением. Ссылки на первоисточники не были приняты, статьи, как правило, не подписывались или подписывались инициалами, вследствие чего установление авторства до сих пор затруднительно. С развитием предпринимательства возникла необходимость в закреплении приоритета на первичную научно-техническую информацию. Примерно к середине (в России — к началу последней четверти) XIX века журнальная статья приобретает современную форму. Рассуждая о причинах возникновения такой формы статьи, где научный и профессиональный способ формирования фактов выдвигается на первый план, Д. Прайс утверждает: «Нет никакого сомнения, что основным мотивом было установление и сохранение интеллектуальной собственности. Статья была выражением прочувствованной ученым необходимости сделать заявку на новое знание, как на свою собственность» [1, с. 339].

Число научных журналов росло, по расчетам Д. Прайса, по экспоненте, теми же темпами, что и количественный рост других компонентов науки — научных учреждений, ученых, финансовых затрат на научные исследования. Когда количество научных журналов достигло десятков тысяч (тут есть затруднения — какие считать именно научными, поэтому цифры колеблются), возникли проблемы: трудности поиска информации, ее дублирование и избыточность, недостаток бумаги, растущие цены, длительность срока выпуска (и, в связи с этим, постоянное отставание периода поступлений информации потребителю от убыстряющихся сроков разработки и внедрения научных исследований).

В XX веке появилась новая форма изданий — электронные журналы. Возникла необходимость в осмыслении и анализе этого вида изданий.

Система научной периодики в СССР: управление и организация

В условиях командно-административной экономики в СССР сложилась особая система научных и профессиональных журналов. Согласно статистическим данным Всесоюзной книжной палаты, в 1988 г. в СССР издавалось 1 578 журналов, в том числе научных — 415, научно-практических и производственных — 325 [4, с. 115]. Если же посмотреть по тематическим разделам, то естественно-научных журналов выходило 264 наименования, технических — 268, сельскохозяйственных — 121, медицинских — 113 (в том числе, разумеется, не только научные). Когда речь идет о статистике журналов, следует помнить о двух весьма важных противоречиях. Поскольку они связаны не только с цифрами, а с весьма существенными явлениями, на этом стоит остановиться подробнее.

Во-первых, «журналом», Всесоюзная книжная палата и Госкомпечать СССР считают «официально утвержденное в качестве данного вида издание» (слова из терминологического ГОСТа 16447-78). Что это означает? В советское время для открытия журнала требовалось постановление ЦК КПСС. Есть постановление ЦК — это журнал, нет — другой вид издания, а именно — бюллетень или периодический сборник. Так вот, наряду с 1 578 журналами в 1988 г. издавалось 130 сборников и 3 627 бюллетеней [2, с. 109], которые в большей своей части от тех счастливцев, что утверждены журналами, абсолютно ничем не отличаются. Просто издатели не сумели добиться (или не стали этим заниматься) постановления ЦК, ограничившись решением своего ведомства и Госкомитета по печати.

Во-вторых, типологическая регламентация журналов определялась действующим Приказом Госкомиздата СССР № 180 от 18 мая 1977 года (Приказ Госкомиздата СССР от 18.05.1977 г. N 180 «О заработной плате работников и упорядочения штатов редакций центральных и республиканских журналов»). В нем все журналы распределены на шесть «групп по оплате труда» (четыре всесоюзных и две республиканских), то есть, шесть категорий, отличающихся условиями работы. Первая категория имела наиболее высокие показатели по численности работников и их заработной плате, гонорарному фонду, средствам на командировочные расходы, лимитам на бумагу и полиграфию и т. п. Затем, в более низких категориях, все эти показатели снижаются. Научные и профессиональные журналы вошли во все группы и представлены следующими типами:

  • Научные общетеоретические общеакадемические
  1. Научно-теоретические широкого профиля, ведущие в данном научном направлении
  2. Теоретические и научно-методические
  3. Теоретические и научно-практические
  4. Отраслевые научно-теоретические
  5. Всесоюзные научно-теоретические, издающиеся в союзных республиках
  6. Отраслевые научно-теоретические и прикладные
  7. Научно-прикладные
  8. Научно-технические
  9. Научно-производственные
  • Отраслевые научно-теоретические по естественным наукам
  1. Научно-практические
  2. Производственные
  3. Производственно-технические
  4. Производственно-экономические
  5. Учебно-практические
  6. Учебно-методические

В основе деления научных и профессиональных журналов, принятого в данной системе, — целевое назначение и тематическое направление. Оба признака применяются как по отдельности, независимо друг от друга, так и в смешанном виде. Как видно из вышеприведенного перечня, названия типов состоят из сочетания терминов, повторяющихся в разной последовательности. Так, термин «научные» использован в названиях 11 типов, «теоретические» — в восьми, «производственные» — в 4-х, «практические», «прикладные», «учебные» — в двух.

Типологическая система Госкомпечати СССР имела ряд недостатков: общее количество терминов слишком велико, они дублируются и часто противоречат друг другу. Например, часто встречающиеся термины «прикладные», «практические» и «производственные» отражают идентичные типы журналов. Непонятно, поэтому, чем отличаются, например, «научно-прикладные» от «научно-практических» и «научно-производственных» журналов. Зачем называть журналы «научные общетеоретические обще-академические»? Можно ведь проще и точнее: «общенаучные академические». Отнесение журналов к тем или иным типам часто не соответствовало их реальным типологическим свойствам и содержало ряд противоречий. Происходило это по весьма будничной и понятной причине. Поскольку раз и навсегда установлено, что «научно-теоретические широкого профиля» относятся к первой группе, «отраслевые научно-теоретические» — ко второй, а «отраслевые научно-теоретические и прикладные» — к четвертой, издатели искусственно стремились получить (!) тип журнала, обеспечивающий им более высокую категорию. Поскольку же представление о каждом типе размыто, издателям оставалось доказывать свою «приверженность» более «высокому» типу работникам Госкомпечати, устанавливающим категории, используя все методы эмоционального воздействия и «телефонного права». У кого были более сильные аргументы (чаще всего — более сильные покровители), тот и добивался более высокой категории, а вместе с нею — не только лучших условий, но и определенного термина в подзаголовке издания, который часто ничего общего не имел с характером издания.

Так, например, «Наука и жизнь» и «Сельская новь» с некоторого времени стали «общественно-политическими». Таким образом им удалось попасть в первую категорию, вырвавшись из третьей, куда Приказом № 180 были определены научно-популярные журналы. А статистика разносит журналы по тому, что написано в титульном листе. Да что там статистика, некоторые исследователи ведут ученые рассуждения, исходя из тех же терминов, не вникая в существо их происхождения (до существа самих журналов дело уже не доходит).

Кроме терминологической путаницы, которая не столь безобидна если учесть, что редакции, стремясь хоть как-то оправдать искусственно установленный подзаголовок, частично деформировали самую концепцию и структуру своего издания, сложившаяся в административных анналах система являла собой вопиющую несправедливость по отношению к работникам журналов — десяткам тысячам людей, заработная плата и условия работы которых совсем не завесили от количества и качества их труда.
Трудно обосновать такое распределение профессиональных журналов:

В результате распределение журналов по категориям никак не соотносилось с их научной значимостью.

Например, «Экономика строительства», «Экономика сельского хозяйства» были отнесены к первой группе, а «Материально-техническое снабжение», «Селекция и семеноводство», «Агрохимия» — ко второй. «Автомобильный транспорт», «Механизации и автоматизация производства», «Горный журнал» (один из старейших отечественных научных журналов — примечание Алимовой Н.К.), «Клиническая медицина» (журнал созданный в разгар первой мировой войны и революции издается до сих пор, и входит в международные базы цитирований — примечание Алимовой Н.К.) — к 4-й группе.

Научные журналы «Физиология человека», «Управляющие системы и машины», «История СССР» отнесены, как «ведущие в данном научном направлении», к первой группе по оплате труда, но такие же академические и такие же ведущие в своем научном направлении — «Астрономический журнал», «Ботанический журнал», «Вестник ВАСХНИЛ», «Вестник сельскохозяйственной науки» — ко второй, а «Вестник машиностроения» и «Вестник хирургии им. Грекова» — четвертой.

Отнесение журналов к группам по оплате труда не зависело от экономических показателей. Так, большое количество журналов, приносящих убытки, относились к первой, самой высокой группе оплаты труда. В качестве примера можно привести следующие (в скобках дается годовой убыток в тысячах рублей по данным Управления периодических изданий Госкомиздата СССР за 1984 г.): «Вопросы литературы» (124,8), «Театр» (141,9), «Водные ресурсы» (17,7), «Журнал неорганической химии» (52,7), «История СССР» (35,5), «Физика твердого тела» (45,9) и др.

В то же время прибыльные журналы часто относились к третьей и четвертой группам. Например, (в скобках указывается размер годовой прибыли): журналы третьей группы — «Знание-сила» (1347,2), «За рулем» (32467,2), «Радио» (4602,9); журналы четвертой группы — «Вестник хирургии им. Грекова» (54,2), «Стоматология» (128,3), «Горный журнал» (27,0), «Автомобильный транспорт» (254,7), «Биология в школе» (174,0), «Химия в школе» (189,3), «Садоводство» (535,0) и др.

Категории журналов совсем не была связана с тиражом. Журналы тиражом меньше четырехсот и даже трехсот (!) экземпляров часто имели более высокую категорию, чем гиганты прессы с миллионными тиражами. Не помогало улучшить жизнь редакции и международное признание — высокий статус в научном мире, зарубежная подписка, переводы и приобретение прав на переиздание западными партнерами. Материальное положение таких журналов могло быть хуже, чем тех, единственное предназначение которых — терпеливо дожидаться сдачи в макулатуру на ведомственных складах.

Не зависело материально-финансовое положение журналов и от характера деятельности работников. Известно, что в научных журналах работа редакционных сотрудников не требует высокой журналистской квалификации (ведь качественный уровень зависит от авторов-ученых). В научно-популярных, массовых журналах — напротив, необходимы творческая квалификация, командировки и т. п. Тем не менее, много научных журналов относилось к первой группе, а научно-популярных — к третьей.

Может быть, оплата труда работников была связана с физическим объемом работы? Так или иначе, есть объем, листаж, количество текстов и рисунков, которые нужно перелопатить (редактура, перепечатка, корректорская обработка, техническое и художественное редактирование). Ничуть не бывало! Журнал, выходящий ежемесячно годовым объемом более 400 печатных листов и 4 раза в год объемом менее 30 печатных листов, могли иметь одинаковые штаты и зарплату.

Результаты опроса специалистов в области издания научных журналов

Исследования журналов невозможны без изучения общественного мнения специалистов различной квалификации, профессионального уровня и должностных категорий. Автору данной статьи неоднократно приходилось проводить анкетирование по проблемам научных и профессиональных журналов среди сотен читателей различных специальностей из разных городов. Однако для выяснения взгляда на систему в целом было целесообразно провести опрос среди сотрудников редакций и членов редколлегий — специалистов, имеющих непосредственное отношение к изданию журнала и его месту в системе. Была разработана анкета (см. образец). Целью опроса, проведенного в январе 1988 г. с помощью работников Управления периодических изданий Госкомиздата СССР, было выявление мнений по различным аспектам журнально-издательской деятельности, связанных с функционированием научных журналов (вопросы анкеты можно найти в Приложении № 1).

В анкетировании приняли участие 153 человека, из которых 104 — представители научных журналов (АН СССР — 86, ВАСХНИЛ — 6, вузовских — 12) и 49 — профессиональных, большую часть которых составили сельскохозяйственные. Участники опроса — опытные работники со стажем работы в журналах: до 10 лет — 43 человека, свыше 10 и до 20 — 56, свыше 20 лет — 54, из которых стаж свыше 25 лет имели 38 человек, 30 и более лет — 22. Ученые степени имеют 31 человек, в том числе: кандидаты наук — 14, доктора наук — 12, члены-корреспонденты АН СССР — 3, академики — 2, а также 1 член Союза писателей СССР. По занимаемым должностям состав участников опроса распределяется следующим образом: главные (ответственные) редакторы и их заместители — 53 человека, ответственные секретари — 13, заведующие редакциями и отделами — 51, старшие редакторы, редакторы, научные и старшие научные редакторы — 36.

При ответе на вопрос: «Удовлетворяет ли Вас действующая система издания журналов?» основная часть участников опроса ответила «не совсем» (119 человек или 77 %), «да» — 26 человек (17 %) и «нет» — 8 (5,2 %), примерно такое отношение к общему состоянию дел в издании журналов выявлялось ранее в опросах читательских групп. Больше всего людей, недовольных действующей системой журнально-издательского дела, среди наиболее опытных специалистов.

Среди различных аспектов редакционно-издательской деятельности, находящихся в неудовлетворительном состоянии, на первом месте отмечена технология производства (материально-техническая база, полиграфическое исполнение и т. п.) — 135 человек или 88 %; на втором — сметно-финансовые возможности редакции и издательства — 97 человек или 63 %; на третьем — условия оплаты труда, материальное стимулирование — 83 человека. 29 человек считают неудачной организацию работы в редакции, издательстве и 20 — программно-целевые установки издателя.

Среди факторов, которые должны влиять на условия и оплату труда в редакциях, на первые места вышли объем и периодичность (соответственно 109 или 71,24 % и 89 или 58,17 %). Далее приблизительно треть опрошенных (с небольшой разницей в числе ответов) отметили: результаты финансовой деятельности (53), тираж (48), оформление (46).

 Статус издателя, как признак, который должен учитываться при определении условий и оплаты труда отметили 39 опрошенных. Во время ответа на этот вопрос 51 человек, в том числе 30 представителей научных и 21 — профессиональных журналов, добавили свои признаки: стаж работы, деловая квалификация работников, качество работы, объем депонирования, многопрофильность, специфичность, действенность, «польза» журнала.

Опрос подтвердил наличие серьезных проблем журнально-издательского дела, из которых на первый план сотрудники журналов (в особенности после знакомства со многими иностранными журналами на Московской международной выставке-ярмарки в сентябре 1987 г.), поставили уровень технологии производства, не обеспечивающий высокое полиграфическое исполнение.

Проблемы оценки эффективности журнала

В течение нескольких десятилетий, начиная с 30-х годов, раздаются гневные голоса в адрес научных и других специальных журналов. Чаще всего такие издания в официальной прессе именовались ведомственными или отраслевыми. Неоднократно принимались правительственные и партийные постановления, оценивающие те или иные издания и систему печати в целом («О ведомственных журналах и бюллетенях», «О сокращении ведомственной печати», «О технической пропаганде» и т. п.). При этом основная часть идей касалась того, что «сеть ведомственной печати непомерно раздута» и «отстает от требований дня» (к сожалению, и спустя тридцать лет, несмотря на коренное изменение социально-экономических условий, отношение к научным журналам осталось прежним. Даже в 2021 году приходится сталкивается с мнением, что Перечень рецензируемых изданий ВАК «избыточен», увы, это мнение не подкрепляется никакими аргументами и расчетами. Прим. Алимовой Н.К.). Таким образом создались две вредные тенденции: (1) периодически закрывать научные и профессиональные журналы и (2) обвинять их в «отрыве от жизни», в «излишней академичности». В связи с этим в отечественной истории в разные периоды можно было наблюдать печальные последствия такой политики, например, превращение серьезных академических органов в пропагандистские рупоры. Это случилось, например, в 30-е годы со многими сельскохозяйственными журналами, возглавляемыми крупнейшими нашими учеными мирового уровня — Н.И. Вавиловым, Н.М. Тулайковым, Д.Н. Прянишниковым, А.Г. Дояренко и другими и закрепило, таким образом, разгром сельскохозяйственной науки. Тенденция, увы, сохранялась на протяжении всего существования СССР. Причем логику некоторых руководителей, стремящихся сэкономить на сокращении специальных журналах, трудно объяснить: в любой передовой стране число специальных журналов было больше, чем в Советском союзе в несколько раз.

Остается проблема эффективности. Хороши ли, полезны ли отечественные научные журналы? Как это определить? Требование немедленного выхода в практику — несерьезное, но профессиональный уровень, конечно, необходим. Измерение его вызывает большие трудности, так как требует очень кропотливой и длительной работы. Зарубежный опыт говорит о том, что для серьезного анализа научной эффективности нужны большие коллективы исследователей. Этого не хотели знать руководители и организаторы издательского дела, делая самостоятельные выводы, полагаясь на свою интуицию («а давайте закроем вузовские журналы, зачем они, есть ведь академические и отраслевые»).

Я убежден, несмотря ни на какие убытки, научные журналы издавать нужно, об этом не может быть двух мнений. В противном случае — что станет со всеми величайшими достижениями человеческого разума — почти все они впервые вышли в жизнь в журналах (о величии при этом никто, включая авторов, в тот момент не подозревал: это были обычные «скучные» научные статьи, судьба которых при наших порядках была бы весьма сомнительна).

Заключение

Разумеется, в одной, даже большой по объему статье невозможно охватить всех проблем журнального дела. Ясно одно: этому важному источнику информации следует уделить значительно больше внимания, чем уделяется теперь (эти слова были написаны в 1989 году, и увы, не потеряли актуальности. В России, по-прежнему, нет ни кафедр, ни научных школ, занятых исследованием проблемами научной периодики, ни постоянно действующих курсов повышения квалификации. Примечание Алимовой Н.К.). Нужны обширные научные исследования — и исторические, и теоретические, и социологические, подготовка и переподготовка специалистов, издание всевозможных каталогов и справочников, серьезные организационные преобразования.

В периоды наиболее глубоких социальных процессов журналы всегда играли особенно важную роль в жизни общества.

Библиографический список

  1. Прайс Д. Малая наука, большая наука // Наука о науке. — М., 1966. — C. 281–384.
  2. Печать СССР в 1988 году. Стат. сб. — М., 1989. — 238 с.

Приложение №1

АНКЕТА по проблемам журнально-издательской деятельности

1. Наименование журнала.

2. Издатель.

3. Должность, ученое звание.

4. Общий стаж журнальной деятельности.

5. Удовлетворяет ли Вас действующая система издания журналов? (подчеркнуть)

ДА           НЕТ         НЕ СОВСЕМ

6. Какие аспекты современной редакционно-издательской деятельности по выпуску журналов Вы считаете неудачными (подчеркнуть, дописать):

  • организация работы в редакции, издательстве, ведомстве;
  • целевые и тематические установки со стороны издателя, ведомства, других вышестоящих органов (их неопределенность, противоречивость и т. п.);
  • технология производства (материально-техническое обеспечение, полиграфическая база и т. п.);
  • условия оплаты труда, материальное стимулирование;
  • сметно-финансовые возможности (гонорарный фонд, штатная численность, премиальная система и т. д.).

7. Какие факторы, на Ваш взгляд, должны влиять на условия и оплату труда в редакции (подчеркнуть, дописать):

  • статус издателя;
  • объем журнала;
  • периодичность;
  • тираж;
  • оформление (иллюстративность, техническое редактирование);
  • результаты финансовой деятельности (рентабельность);
  • другие факторы.

8. Какие предложения по совершенствованию редакционно-издательской деятельности по выпуску журналов у Вас имеются?

09.08.2021

Алимова Наталья Константиновна
ООО «Издательство «Мир науки», Москва, Россия
Генеральный директор
Кандидат экономических наук, доцент
E-mail: alimova@mir-nauki.com
ORCID: https://orcid.org/0000-0002-0801-3100

Аннотация. Попытки регламентации научной деятельности в России предпринимались с начала XIX в. и всегда были тесно связаны с проблемами аттестации научных кадров и присуждением ученых степеней. В статье рассматривается историческая ретроспектива изменений номенклатуры научных специальностей от начала XIX века до сегодняшнего дня. Специальный документ утверждающий номенклатуру научных специальностей появился в 1962 году. С тех пор номенклатура специальностей претерпевала изменения более десятка раз. В статье проводится анализ новой номенклатуры 2021 года и её влияние на научные журналы.

Ключевые слова: высшая аттестационная комиссия; ВАК; Перечень ВАК; научные журналы; номенклатура научных специальностей; аттестация научных кадров

 

В 2021 году отечественную систему аттестации научных кадров ждало очередное потрясение. Была пересмотрена номенклатура научных специальностей, по которым присуждаются ученые степени, что повлекло за собой очередной пересмотр сети диссертационных советов.  Естественно, это не могло не отразится на отечественных научных журналах, в первую очередь на журналах, входящих в Перечень рецензируемых изданий Высшей аттестационной комиссии, т. к. формирование Перечня осуществляется на основе номенклатуры научных специальностей.

Исторические аспекты развития типологии научных специальностей

Наука, как социальный институт и вид деятельности находится в непрерывном развитии, и с приращением знаний возникает необходимость в их упорядочивание.

Как это не удивительно звучит, но вопросы разработки номенклатуры научных специальностей уходят своими корнями в попытки регламентации научной деятельности еще в далеком XIX веке. В 1819 году в России было опубликовано «Положении о производстве в ученые степени», в котором используются такие термины как «род науки» и «класс науки». Первая глава касалась «распределения наук для испытания на ученые степени и для получения оных» [1; 2].

Упомянутое положение 1819 года выделяло богословское, философское, юридическое и медицинское научные направления, или, как их называли в XIX веке — факультеты, которые в свою очередь делились на разряды, которых в то время было 17. В Уставе отмечалось, что такое деление на факультеты для проведения испытаний и утверждения ученых степеней, хотя и «наиболее приличное», не исключало возможность иных факультетов в университетах, предначертанных их уставами. Таким образом, университеты могли сами создавать факультеты и разряды наук.

Философский факультет по разнородности предметов разделялся на два разряда: физико-математическое и этико-филологическое. Как мы видим, в позапрошлом веке, физика и математика, относилась, с современной точки зрения, к исключительно гуманитарному научному направлению — философии. Распределением медицинских наук на более конкретные разряды занималась Императорская медико-хирургической академия.

К юридическим наукам относились такие разряды как — право (естественное, частное, публичное и народное), дипломатика, право римское, право российское публичное, гражданское и уголовное, право присоединенных губерний, судопроизводство в отношении ко всем частным правилам, политическая экономия, политическая история и статистика главнейших государств, преимущественно российского.

Физико-математическое направление делилось на чистую и прикладную математику, физику, химию.

К философскому же факультету относились исторические науки, в особенности для этико-филологического отделения, древняя классическая словесность (греческая или римская), восточная словесность, словесность новейших языков; российская словесность [3].

К революционным событиям 1917 года насчитывалось уже 55 разрядов наук.

Гражданская война и кардинальное переустройство всей жизни общества, не могло не затронуть научную сферу, в том числе и такой важный вопрос, как типология научных областей. Проблема номенклатуры специальностей вновь возникла в связи с необходимостью навести порядок в сфере научной аттестации, теперь уже советских кадров.  Эпоха индустриализации требовала высококлассных специалистов, а соответственно развития науки и высшего образования.

В Инструкции Комитета по высшему техническому образованию от 1934 года,  были перечислены отрасли научных знаний, по которым тот или иной орган имел право присуждать ученые степени (Инструкция Комитета по высшему техническому образованию при ЦИК СССР о порядке применения Постановления СНК  СССР «Об ученых степенях и званиях», утв. СНК СССР 10 июня 1934 г.). При этом общесоюзными были только отрасли наук.  Конкретные научные специальности, по которым присуждались ученые степени, так же, как и в дореволюционные времена, определяла организация, осуществляющая аттестацию.

Первым советским нормативным документом, который содержал специальную и подробную регламентацию вопросов Номенклатуры, был Приказ по Министерству культуры СССР от 12 сентября 1953 г. № 1654 «Об утверждении перечня специальных дисциплин кандидатских экзаменов по специальностям юридических наук». С этого момента самодеятельность высших учебных заведений в отношении определения научных специальностей закончилась. Вся аттестация научных кадров была строго регламентирована государством, что и продолжается по сей день.

Шифры специальностей впервые появились в 1962 году. Государственный комитет Совета Министров СССР по координации научно-исследовательских работ Постановлением от 8 сентября 1962 г. № 48 утвердил новую Номенклатуру.

В 1962 году изменился подход к содержанию Номенклатуры: если раньше по каждой специальности указывались дисциплина, определяющая основную специальность соискателя ученой степени (например, по каждой юридической специальности такой дисциплиной была «Теория государства и права»), то теперь наименования дисциплин указывать перестали.

Спустя десять лет, в 1972 г. вновь утвержденная номенклатура специальностей, приобрела привычный для нас вид, содержащий шестизначные шифры специальностей, их названия и отрасли наук, по которым может присуждаться ученая степень.

За советский период существования номенклатура специальностей научных работников принималась полностью в новых редакциях более десяти раз [4].

Продолжала меняться номенклатура и после распада СССР и перехода к новой рыночной парадигме развития общества.

Новая номенклатура 2021 года

Процесс изменения номенклатуры научных специальностей в последние несколько десятилетий связан с усилением её влияния на развитие отечественной науки. Как отмечают Габов А.В. и Мацкевич И.М. «Из-за того, что на определенном этапе научной номенклатуре стали придавать гипертрофированное значение, она стала жить по собственным законам и влиять на научные процессы, что, по меньшей мере, странно. В результате — чего быть не должно — мы получили эффект, когда научная номенклатура определяет развитие научных направлений. Хотя, по логике вещей, всё должно быть как раз наоборот. Научные изыскания в той или иной области, по идее, должны приводить к их фиксации в виде неких задокументированных названий. Не хвост же, в конце концов, виляет собакой. Нельзя с помощью классификатора манипулировать наукой» [5].

В тоже время исследователи отмечают, что изменение номенклатуры неизбежно. Анализ защит диссертаций показывает, что в номенклатуре существует целый ряд специальностей, по которым за последние годы не проводилось ни одной защиты и не создано ни одного диссертационного совета. Так, например, диссертационных советов по специальностям 14.04.02 — Фармацевтическая химия, фармакогнозия (биологические науки) и 14.04.03 — Организация фармацевтического дела (экономические науки) нет вообще. Таким образом изъятие биологической и экономической отраслей науки из проекта научной номенклатуры, по которым могут присуждаться ученые степени по указанным специальностям, является закономерным и объективным процессом [6].

При этом сложно объяснить исчезновение из номенклатуры таких специальностей как «Безопасность деятельности человека». Лишь только некоторые специальности представлены в отдельных отраслевых группах специальностей области «Технические науки» (2.1.16. Охрана труда в строительстве; 2.6.18. Охрана труда, пожарная и промышленная безопасность; 2.8.10. Охрана труда, промышленная безопасность, безопасность в чрезвычайных ситуациях (недропользование) [7].

В сложном положении оказались и исследователи в области библиотековедения. Как отмечает Полтавская Е.И. «…проект новой Номенклатуры буквально потряс представителей документокоммуникационных наук. Оказалось, что не только не учтено консолидированное пожелание документологов и информатиков сформировать отдельную группу под названием «Информационные науки». Но, главное, из проекта новой Номенклатуры выпала вся группа специальностей «Документальная информация», в которую под номером 05.25.03 входит единство, именуемое «Библиотековедение, библиографоведение и книговедение» [8]. Увы, специальности «05.25.03 — Библиотековедение библиографоведение и книговедение» не оказалось в утвержденной номенклатуре.  При этом в Перечне рецензируемых изданий ВАК есть пять научных журналов по данной специальности: «Библиография», «Библиография и книговедение», «Библиосфера», «Библиотековедение», «Научные и технические библиотеки».  Сложно сказать, какая судьба ожидает эти издания.

 Какие же структурные изменения произошли в номенклатуре 2021 года, по сравнению с номенклатурой научных специальностей, утвержденной приказом Минобрнауки России от 23 октября 2017 г. № 1027?

  • Значительно сократились группы специальностей, вместо 52 их стало 34. Также сократилось и количество научных специальностей — теперь их не 430, а 351.
  • Половина специальностей (213) не претерпели никаких изменений, ни в названии, ни в содержании.
  • 47 научных специальностей изменили название, т. к. образовались в результате объединения нескольких научных специальностей.
  • 84 специальности частично изменили название и обновили содержание.
  • Названия 30 специальностей претерпели лишь редакционные изменения.
  • 40 научных специальностей были исключены из новой номенклатуры. Многие из них вошли как составная часть в родственные специальности и найти их можно в паспортах научных специальностей.
  • В 2021 году в номенклатуре появилась 21 новая специальность:
      • 1.2.1. Искусственный интеллект и машинное обучение
      • 1.2.4. Кибербезопасность
      • 1.4.5. Хемоинформатика
      • 2.1.14. Управление жизненным циклом объектов строительства
      • 2.1.15. Безопасность объектов строительства
      • 2.2.7. Фотоника
      • 2.3.8. Информатика и информационные процессы
      • 2.4.6. Теоретическая и прикладная теплотехника
      • 2.9.8. Интеллектуальные транспортные системы
      • 2.9.9. Логистические транспортные системы
      • 2.9.10. Техносферная безопасность транспортных систем
      • 3.1.1. Рентгенэндоваскулярная хирургия
      • 3.1.2. Челюстно-лицевая хирургия
      • 3.3.9. Медицинская информатика
      • 5.3.6. Клиническая психология
      • 5.3.7. Возрастная психология
      • 5.5.3. Государственное управление и отраслевые политики
      • 5.12.1. Междисциплинарные исследования когнитивных процессов
      • 5.12.2. Междисциплинарные исследования мозга
      • 5.12.3. Междисциплинарные исследования языка
      • 5.12.4. Когнитивное моделирование

Заключение

Начиная с 1819 года органы управления научной деятельностью в России стремятся зафиксировать разделение науки на различные области с целью регламентации и упорядочивания процесса аттестации научных кадров и присвоения ученых степеней.  Историческая ретроспектива изменений номенклатуры научных специальностей от начала XIX века до сегодняшнего дня показывает, что количество научных областей постоянно увеличивается. С 1962 году номенклатура научных специальностей фиксируется специальным документом. Номенклатура специальностей претерпевает постоянные изменения. Исследователи отмечают, что номенклатура специальностей стала оказывать на науку довлеющее влияние. Новая номенклатура претерпела значительные изменения.  Сократились группы специальностей, вместо 52 их стало 34. Также сократилось и количество научных специальностей — теперь их не 430, а 351.  При этом половина специальностей (213) не претерпели никаких изменений, ни в названии, ни в содержании. 47 научных специальностей изменили название, т. к. образовались в результате объединения нескольких научных специальностей. 84 специальности частично изменили название и обновили содержание. Названия 30 специальностей претерпели лишь редакционные изменения. 40 научных специальностей были исключены из новой номенклатуры. Многие из них вошли как составная часть в родственные специальности и найти их можно в паспортах научных специальностей.  Появилась 21 новая специальность.

Библиографический список

  1. Ягудаева, И.А. История развития специальностей научных работников по юридическим наукам в России / И.А. Ягудаева // Научные проблемы гуманитарных исследований. — 2009. — № 9–2. — С. 153–161.
  2. Якушев А.Н. Организационно-правовой анализ подготовки научных кадров и присуждения учёных степеней в университетах и академиях России (1747–1918): история и опыт реализации: приложения к диссертации (отдельный том): дис. … канд. юрид. наук. СПб.: СПбУ МВД РФ, 1999.
  3. Криворученко, В.К. Присуждение учёных степеней в первой половине девятнадцатого века / В.К. Криворученко // Управление мегаполисом. — 2012. — № 4. — С. 79–98.
  4. Овчинников, Д.В. Становление номенклатуры научных специальностей по отрасли «медицинские науки» / Д.В. Овчинников, Е.В. Ивченко, Е.Г. Карпущенко // Известия Российской Военно-медицинской академии. — 2018. — Т. 37. — № 1. — С. 10–16.
  5. Габов, А.В. Номенклатура научных специальностей как элемент государственной системы научной аттестации: к постановке вопроса / А.В. Габов, И.М. Мацкевич // Мониторинг правоприменения. — 2020. — № 2(35). — С. 18–28. — DOI 10.21681/2226-0692-2020-2-18-28.
  6. Бодров, А.В. К вопросу о номенклатуре научных специальностей по фармацевтическим наукам / А.В. Бодров // Современные проблемы здравоохранения и медицинской статистики. — 2021. — № 1. — С. 142–157. — DOI 10.24411/2312-2935-2021-00008.
  7. Русак, О.Н. Анализ номенклатуры научных специальностей в свете проблем национальной безопасности / О.Н. Русак, С.В. Петров // Здоровьесбережение в условиях цифровой образовательной среды: от проблем — к решениям: Сборник научных трудов по результатам Всероссийской с международным участием научно-практической конференции, Магнитогорск, 24–26 мая 2021 года. — Магнитогорск: Магнитогорский государственный технический университет им. Г.И. Носова, 2021. — С. 6–12.
  8. Полтавская, Е.И. Документокоммуникационные науки в новой номенклатуре научных специальностей / Е.И. Полтавская // Культура: теория и практика. — 2020. — № 6(39). — С. 1.
08.08.2021

В этом выпуске, в рубрике «Беседы Главреда», мы публикуем интервью с Натальей Сергеевной Киреевой, создательницей онлайн-школы по написанию научных статей для отечественных и зарубежных журналов.

Ссылка на профиль в Инстаграм — https://www.instagram.com/kireeva.science/

Ссылка на сайт школы — https://kireevaonline.ru

  1. Наталья Сергеевна, вы одна из первых в нашей стране решили создать онлайн-курс по обучению навыкам написания научных статей. Что побудило Вас начать эту деятельность?

Свой первый онлайн-курс я создала в 2018 году, он был ответом на необходимость публикации в неизвестных ранее в России международных журналах. Моя область исследований — экономика, и практика публикаций в социальных науках за рубежом сильно отличается от сложившейся в последние годы российской практики.

Многие авторы из-за языкового барьера передавали статьи на публикацию посредникам, которые сталкивались с отказом в публикации российских статей. В связи с этим появилось много слухов и мифов: «В Скопус нереально опубликовать статью», «Российских авторов притесняют», «Все посредники — мошенники», «В Скопус очень дорогие публикации».

Но на самом деле все эти проблемы в первую очередь из-за того, что мы не умеем писать научные статьи по стандартам зарубежных публикаций.

Пришла я к курсу следующим образом. За два года до создания курса я начала изучать английский язык. Моей целью было чтение лекций на английском языке, потому что в РЭУ им. Плеханова, где я работаю, проведение занятий на английском языке оплачивается дополнительно. И вот так, изучая английский, я вышла на курс по академическому английскому, где нашла ответы на некоторые свои вопросы по публикациям. И я поняла, в каком направлении хочу развиваться.

У меня очень много российских публикаций, есть монографии и учебники, я люблю писать и углубленно исследовать отдельные вопросы. Часто написание статей я рассматривала как подготовку к занятиям со студентами. Так глубоко копала тему, что получалась целая статья!

Таким образом я нашла точку пересечения своих навыков и интересов. Наверное, все слышали, что лучшая область для развития там, где пересекаются ваши «хочу» «могу» и «надо». «Хочу» — это то, что вам нравится делать, «могу» — это то, что вы умеете делать, а «надо» — это то, за что хорошо платят или хвалят)). Так вот мои «хочу» — учить, «могу» — писать статьи, «надо» — международные публикации.

  1. Расскажите немного о себе и своем пути в науке.

Я доцент кафедры предпринимательства и логистики Российского экономического университета имени Г.В. Плеханова. Училась я там же, и работала с первых дней после окончания школы, поэтому в этом году я отмечаю 25-летний юбилей своей работы в РЭУ.

Мне всегда хотелось делать больше, чем спрашивают. Я всегда положительно отношусь к новым инициативам, люблю быть в числе первых, первопроходцем. Все эти качества позволяют постоянно развиваться.

Мой путь в науке самый обычный. Просто я всегда работаю по-максимуму. Если я что-то изучаю, то качественно, не «для галочки», а по-настоящему. Получается долго, зато дает хорошие результаты в перспективе.

Диссертацию я защищала по логистике, в 2004 г., уложилась в срок обучения в аспирантуре. Логистика только открылась у нас в вузе как направление подготовки студентов, учебников и преподавателей было мало, вот я и занялась развитием этого направления.

Написала свое первое учебное пособие «Складское хозяйство», его опубликовало издательство «Проспект». Это пособие востребовано до сих пор и рекомендуется в логистических компаниях в качестве настольной книги.

Затем я подготовила монографию по лизингу, потому что читала эту дисциплину, были монографии в соавторстве по инструментарию логистики. И, конечно, много статей всех мастей)).

Участвовала в различных конференциях: научных, чтобы рассказать о своих работах, и практических, чтобы почерпнуть информацию для своих занятий.

В общем, накопилась критическая масса знаний, чтобы начать ими делиться на более широкую аудиторию. И я завела свой блог для таких же увлеченных преподавателей и исследователей, как я, и нашла большую поддержку. В стенах университета я встречаю людей с пассивной позицией: «заставляют», «требуют» — очень частые слова в их лексиконе. А здесь, в блоге, я нашла людей, которым «интересно» и «хочется», также как и мне. Чуть позже и появился онлайн-курс.

  1. Кто они — студенты, приходящие на Ваш курс?

В первую очередь, это люди, которые открыты всему новому, которые готовы учиться. Большинство учеников моих курсов — молодые (и не очень) преподаватели, аспиранты и магистры. Многие пишут диссертации или собираются это начать делать. Если смотреть в разрезе специальностей, то это экономисты, педагоги, юристы, медики, психологи, лингвисты и многие-многие другие специальности. Я, как экономист, постоянно анализирую состав авторов, которые пишут статьи у меня на курсах.

Интересна также и география: это не только российские авторы, но и ученые из Казахстана, Украины, Белоруссии, Финляндии, Эстонии и даже США!

  1. Как изменился курс за время своего существования?

Первый курс, который был записан в 2018 году, содержательно не менялся. Переписала звук на видео на более качественный, добавила несколько чек-листов и инструкций, чтобы по окончании курса их тоже можно было использовать.

Я сознательно ничего не меняю, потому что этот курс очень круто работает! Доходимость курса-марафона «Научная статья за 7 шагов» с результатом — готовой статьей — составляет в среднем 85 %! Бывают потоки, где все 100 % учеников завершают обучение с написанной статьей. Бывают, где только 70 % дошли до финиша. Но это феноменальные цифры для такого сложного проекта: написать научную статью!

Конечно, мне хочется развивать программы, поэтому у меня есть курсы по написанию статьи Scopus. Эти курсы большие, за две недели их не освоить. Но это настоящие энциклопедии, которые знакомят авторов не только с процедурой написания статьи, но и с наукометрией, с методами исследований, даются рекомендации по взаимодействию с редакциями зарубежных журналов.

Выполняя все задания, можно успешно написать статью в журналы, которые индексируются наукометрическими базами Scopus или Web of Science. Сейчас уже есть выпускники, которые стали регулярно публиковаться в журналах самостоятельно и бесплатно. И я этим горжусь.

Когда ко мне приходит человек в полной растерянности «я не знаю, что делать» и пишет потом, какие успехи он делает в своих исследованиях, это очень воодушевляет.

И, конечно, ученики также находят поддержку в моем блоге Инстаграм @kireeva.science. Я регулярно пишу в виде постов ответы на вопросы, которые задают ученики, тем самым помогая любым желающим найти ответы на вопросы, которые волнуют многих. Получается такая общая онлайн-поддержка всех интересующихся темой научных публикаций.

5. Онлайн-образование за время пандемии пережило необыкновенный подъем. Какие отличия этой системы от традиционной Вы видите. Какая система по Вашему мнению более перспективна?

Да, первые посты я писала, пытаясь продвинуть идеи онлайн-обучения, потому что сама много училась онлайн во время декрета. Для меня это было единственной возможностью развития с младенцем на руках. К слову сказать, у меня трое детей)) Но не всегда находила поддержку того, что онлайн-обучение эффективно. Некоторые преподаватели горячо отстаивали единственную возможность быть обученным — аудиторные занятия.

Теперь продвигать идеи онлайн-обучения нет необходимости. Каждый человек старше трех лет попробовал на себе, что такое онлайн-обучение, и сделал свои выводы, основанные на практике, а не на своих представлениях.

По отличиям традиционной системы от онлайн-обучения я написала целую книжку (книгу можно найти по ссылке — https://ridero.ru/books/sozdanie_pervogo_onlain-kursa/). Книга небольшая и легко читается. Называется «Создание первого онлайн-курса». Основное отличие, на мой взгляд, в том, что для того, чтобы вовлечь слушателя в обучение, требуется приложить гораздо больше усилий. Доходимость онлайн-курсов в среднем очень низкая. На платформах МООК она составляет всего 3–5 %. Представьте себе такую аудиторию в оффлайн-мире, где 95 % слушателей не доходят до последнего занятия. Это видится нереальным. А вот в онлайн-обучении сохранять мотивацию учащимся сложно. От урока легко отключиться, также, как переключить канал телевизора. Это не покинуть аудиторию под прицелом сотни глаз))

Главный конкурент преподавателя в онлайне — YouTube. Там может быть гораздо интереснее, чем на лекции)) Поэтому преподаватель онлайн-курса должен вести занятия более эмоционально, в ходе урока постоянно проверять вовлеченность, сам курс должен быть выстроен так, чтобы ученик видел свой прогресс, и важно, чтобы этот прогресс был. Тогда мотивация будет сохраняться дольше.

Полностью онлайн-обучение не заменит очные формы взаимодействия учащихся, но вот доля очного времени занятий заметно сократится. Все обучение можно разложить на несколько составляющих: информация (лекции), отработка навыка (семинары), обратная связь (комментарии и наставления преподавателя), общение на тему (нахождение в группе), атмосфера.

Очные лекции можно легко заменить на видеоуроки, сейчас есть множество обучающей литературы и даже программных приложений.

Отработка навыка (семинары) в большинстве случаев потребует очного участия, потому что включает обратную связь преподавателя.

Общение на тему (нахождение в группе) легко реализуется онлайн, а вот атмосфера — онлайн не получается.

Поэтому очные формы обучения сохранятся, но будут дороже и «атмосфернее». Традиционному очному обучению придется конкурировать не только с дистанционным обучением и роликами на YouTube, но и с новыми формами получения обратной связи и всеми прелестями общения — клубами по интересам или бизнес-завтраками.

16.07.2021

Журнал «Научная периодика: проблемы и решения» публикует серию интервью с Главными редакторами, издателями и учредителями ведущих российских научных журналов.

В этом выпуске мы публикуем интервью с Венелином Терзиевым, Главным редактором Болгарского научного журнала «Общество и здраве (Общество и здоровье)».

Венелин Терзиев

Венелин Терзиев
Главный редактор научного журнала «Общество и здраве (Общество и здоровье)»

  1. Уважаемый Венелин, как давно существует журнал «Общество и здраве»? Что послужило причиной его создания?

Научный журнал «Общество и здраве» – сравнительно новое научное издание, которое существует только два года. Несколько лет назад правительственным решением областная больница в городе Русе была преобразована в Университетскую. И одной из причин создания специализированного научного издания послужила именно новая университетская больница. Сегодня это самая большая университетская больница Северо-восточной Болгарии и самая большая  в Северном центральном регионе страны. Этот научный журнал также является важным элементом процедуры аккредитации университетской больницы, которая предоставляет возможность нашим докторам, исследователям, докторантам, аспирантам, а также  хабилитированным специалистам Университетской больницы быстро публиковать свои научные исследования и разработки. И что не менее важно, журнал представляет научную платформу для обмена знаниями, достижениями и опытом между исследователями-представителями разных стран и научных областей.

  1. Расскажите немного больше о вашей больнице.

Первые сведения о строительстве больницы в городе Русе можно найти в 4 выпуске русенской газеты «Дунав» за 24 март 1865 г., где вспоминается, что «Строительство Русчушской [Русчук – бывшее название города Русе – зам. переводчика] больницы уже начато; она может вместить в себя около сорока-пятидесяти больных». Позже в выпуске 138 от 8 декабря 1866 г. «Дунав» снова публикует информацию о Русенской больнице: «…Эта больница находиться в очень хорошем состоянии, раньше очень много людей, которые болели, лежали в домах, постоялых дворах или кофейных домах и по разным причинам не было кому за ними присматривать, поэтому столько много людей умерло напрасно. Однако сейчас …очень много людей могут получить медицинскую помощь в этой больнице, потому что на сегодняшний день в ней находятся около 40 до 50 человек».

В создании больницы свою помощь оказывает доктор Ла Брюс, немецкий врач на турецкой службе. Первым врачом, назначенным в больнице, был доктор Анастас Агеласто, по национальности грек. Он был полковником турецкого гарнизона и врачом-инспектором. Больница в то время была обычной, без специализированных отделений. Фармацевтом больницы был назначен Димитр Иванов.

Так были заложены основы работы больницы в городе Русе. На протяжении следующих годов количество мест в больнице было увеличено до 80, а в январе 1877 г. в связи с подготовкой Турции к войне – до 150, в то же время организовывается и возможное открытие военной больницы с количеством мест 480. 20 февраля 1878 г. турки отступили и русские войска освободили город, установив временную административную власть во главе с губернатором. Доктором больницы был назначен Паскал Бисеров, который до этого работал городским врачом.

После создания нового болгарского государства существующие больницы становятся государственными. Русенская больница была объявлена больницей первого разряда и управлялась старшим врачом. 18 мая 1879 г. этот пост занимает доктор Стоян Радославов, до этого земский врач. Родился 13 февраля 1832 г. в городе Котел. Свое среднее образование он получил в Праге, а высшее медицинское – в Вене. Он принимал участие в борьбе болгарского населения против турецкого правительства, из-за чего подвергся преследованиям и был вынужден вернуться в Австрию. Умер в 1919 г.

На протяжении следующих десятилетий до конца XIX и начала XX века Русе пережил экономический и культурный расцвет. А больница с медицинскими служителями, которые окончили европейские университеты и получили специализацию в зарубежных клиниках, занимает одно из первых мест в развитии болгарского здравоохранения. План новой больницы разработан на основе французского образца с системой павильонов. Новое, современное сооружение расположено своим главным двухэтажным корпусом в сторону Дуная, и двумя длинными широкими коридорами здание центрального корпуса соединено с шестью одноэтажными больничными отделениями-павильонами, в которых размещаются: отделение внутренних болезней, хирургическое отделение и отделение венерических болезней.

6 ноября 1990 г. строительство завершено и больница из старого здания переехала в новое. Начинается новый этап ее существования под руководством двух авторитетных специалистов – хирурга доктора Йордана Георгиева и терапевта доктора Христо Ничова.

С годами доступные помещения оказываются недостаточными для нужд больницы. Постепенно вместимость учреждения достигла 300, но все-равно этого было мало. Первой попыткой выхода из кризиса стало строительство нового павильона в 1924 г.

Имена многих врачей и медицинских работников записаны в анналы больницы. Традиция делать пожертвования для поддержки больницы в довоенный период, сохранилась и после войны.

В 1957 г. началось строительство третьего здания, которое закончилось в 1966 г. В 1972 г. в состав Больницы входит стационарное отделение с 1078 койками в 21 отделении. Количество медицинских работников в Больнице достигает более 1400 человек. Она обслуживает население города и целого округа с общей численностью более 700 000 человек.

В 1975–76 гг. Больница города Русе пользуется огромным престижем. Она исполняет функции окружной, городской и больницы для рабочего класса с персоналом 1753 человека, из которых 302 врача и 751 с полу высшим и средним медицинским образованием.

В 2004 г. Объединенная региональная больница была преобразована в Многопрофильную больницу активного лечения – Русе АД, а медицинское учреждение объявлено межрегиональной больницей. Постановлением Совета министров №272 от 15.04.2016 г. МБАЛ-Русе АД приобретает статус университетской больницы, став УМБАЛ-Русе АД.

07.12.2017 г. на Общем собрании акционеров принято решение о присвоении Университетской многопрофильной больнице активного лечения – Русе АД имени великого спонсора с русенскими корнями и почетного консула Республики Болгария в Миссиссоге господина Игната Канева. Новое наименование зарегистрировано в Торговом реестре 13 декабря 2017 г. С этого момента официальное наименование медицинского учреждения – Университетская многопрофильная больница активного лечения «Канев» АД.

Медицинское учреждение обеспечивает практическое обучение студентов медицинских специальностей, акушерок и медсестер. Больница подготавливает врачей специалистов по 28 специальностям, а также по 2 специальностям в области «Здравоохранения»: «Анестезиология и реаниматология» и «Хирургическое и перевязочное оборудование». Целью является повышение уровня медицинского обслуживания населения региона.

  1. Существуют ли аналогичные или близкие по тематике журналы в Болгарии и в остальном мире?

Несомненно, в болгарском публичном пространстве существуют и другие научные журналы, специализирующиеся на медицинской тематике. В поисках возможностей для создания ещё одного научного журнала междисциплинарного характера родилась идея, чтобы в нем содержались различные разделы, связанные с общественными, социальными, экономическими науками, с администрированием и менеджментом, социальной деятельностью, педагогикой и, конечно же, медициной. Это предоставило возможность многим ученым и исследователям предложить свои разработки, имеющие междисциплинарный характер, а также разработки, имеющие четко очерченную тематику.

  1. По каким каналам распространяется журнал?

Эта тема и проблема очень серьезна и заслуживает должного внимания. Преобразование информации является фактом на протяжении десятилетий и отсутствие бумажной версии публикации не означает, что читатель попадет в информационное затмение. Напротив, информационное сообщество – это время, когда чтения превратилось в массовое явление. И не смотря на опасения, что цифровая информация убьет чтение, опыт показывает, что мы никогда не читали больше, чем сейчас. Наша задача – предоставить возможность читать качественную литературу, в том числе научную.

Решение публиковать журнал «Общество и здраве» только онлайн было принято еще в самом начале. И не случайно – доступ к информации, свободный доступ к научной информации является исключительно ценным и редакционная команда приняла вызов предоставлять ее пользователям бесплатно.

Согласно определению открытой науки, это собирательный термин для обозначения движения, целью которого является открытый доступ к научным исследованиям и научным результатам для всех интересующихся людей, любителей и профессионалов. Движение охватывает публикацию открытых научных исследований, борьбу за открытый онлайн доступ, поощрение ученых к публикации своих черновых записей и упрощение исполнения научных работ и публикации научных знаний в целом.

Движение датируется началом 17 века с появлением первых научных журналов, когда общественная потребность в доступе к научным знаниям способствовала тому, что группы ученых начали обмениваться ресурсами и работать совместно [1]. Сегодня ведутся споры о том в какой степени следует обмениваться научной информацией [2]. Возникает конфликт между желанием ученых иметь доступ к общим ресурсам и желанием отдельных организаций получать выгоду, когда другие используют их ресурсы [3].

В первом выпуске за 2021 г. журнала «Аз Буки» опубликовано статью под заголовком «Открытая наука – миссия выполнима», в которой делается попытка обосновать такую возможность в Болгарии [4]: Введение открытого доступа к научной информации и научным данным в нашей стране связано с приоритетами, которые заложены в национальных стратегических документах направленных на развитие науки, исследований, инноваций и распространению научных достижений. Оперативный план по исполнении первого этапа Национальной стратегии развития научных исследований в Республике Болгария на 2017–2030 г. и национальная концепция применения принципа открытого доступа к научной информации анализируют тенденции развития открытой науки и устанавливают необходимые шаги, действия и предварительные условия для утверждения инициативы открытого доступа. Создание болгарского портала открытого доступа к научной информации – важный шаг в процессе развития открытой науки в нашей стране. Портал поддерживается министром образования через Национальный центр информации и документации (НАЦИД) как исполнение Рекомендации ЕС от 25 апреля 2018 года о доступе к научной информации и ее хранении. Болгарский портал открытой науки является частью реализации масштабной задачи по объединению и свободному доступу ко всем результатам исследований в Болгарии, финансируемых за счет государственных средств. Более того, портал и его репозиторий поощряют к публикации всех ученых, которые хотят предоставить открытый доступ к своим публикациям, даже если они не финансируются государством. Таким образом можно обеспечить максимально широкий доступ к научным публикациям, что будет способствовать развитию науки и ее распространению среди общества. Совместные усилия и скоординированные действия всех заинтересованных сторон создадут условия для успеха и устойчивости открытой науки в Болгарии. Согласно Всеобщей декларации прав человека ООН, каждый имеет право свободно участвовать в культурной жизни общества, восхищаться искусством, участвовать в научном прогрессе и пользоваться его достижениями. Каждый имеет право на защиту моральных и материальных интересов, вытекающих из любого научного, литературного или художественного произведения, автором которого он является. Возникновение движения за открытую науку основывается на неотъемлемых правах человека, которые определены в Ст. 27 Всеобщей декларации прав человека ООН. Это явление отличается многослойностью и сегодня приобретает глобальные масштабы. Ряд организаций на глобальном, региональном, национальном и институциональном уровнях вовлечены в открытую науку. Несколько из них являются основными. На 40-й сессии Генеральной конференции ЮНЕСКО государства-члены поручили Организации разработать международный инструмент для установления стандартов открытой науки в форме рекомендации. Ожидается, что в результате этого процесса в 2021 году будет принят соответствующий документ. Организация экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) опубликовала отчет «Воплощение открытой науки в реальность». В нем представлен обзор политики в этой области. Были проанализированы и представлены доказательства воздействия политики поощрения открытой науки и открытых данных. Также исследуются правовые барьеры и решения для более широкого доступа к данным исследований. В нем описываются ключевые действующие лица и их роли, а также оценивается прогресс в ОЭСР и отдельных странах, не являющихся ее членами, на основе исследования последних политических тенденций.

Европейский Союз добился наибольшего прогресса в продвижении открытой науки как отдельное движение, политика и культура. Ряд инициатив и документов Европейской комиссии открывают путь к превращению открытой науки в реальность. Среди ведущих документов – Амстердамский призыв к действиям в области открытой науки от 2016 года. В нем подробно и четко описаны шаги, которые необходимо предпринять, а также Рекомендация ЕС от 25 апреля 2018 года о доступе к научной информации и ее хранении. Для целей движения создана Платформа политики в области открытой науки, где анонсируются текущие новости, события, публикации по теме. Открытая наука часто определяется как собирательный термин, который включает в себя различные действия, направленные на устранение препятствий для совместного использования всех видов продуктов, ресурсов, методов и инструментов на каждом этапе исследовательского процесса. Открытый доступ к публикациям, открытые данные исследований, открытое программное обеспечение, открытая кооперация между учеными, открытый процесс рецензирования, открытая исследовательская тетрадь, открытые образовательные ресурсы, открытые монографии, гражданская наука и краудфандинг являются ключевыми особенностями открытой науки. Это постоянно развивающаяся инициатива, охватывающая различные движения, направленные на совместное использование всех видов ресурсов в области науки. В публикации «Открытые инновации, открытая наука, открыты миру. Видение Европы» Европейская комиссия определяет открытую науку как «новый подход к научному процессу, основанный на сотрудничестве и новых способах распространения знаний с использованием цифровых технологий и новых инструментов сотрудничества». Идея включает в себя систематическое изменение трех способов реализации науки и исследований за последние пятьдесят лет: переход от стандартных методов публикации результатов исследований в научных публикациях к совместному обмену и использованию всех имеющихся знаний на более ранней стадии исследовательского процесса. Проект FOSTER, финансируемый ЕС, направлен на поощрение к практическому применению открытой науки в проекте «Хоризонт 2020». Его главная цель – внести свой вклад в реальные и долгосрочные изменения в способах развития науки и установить принцип открытой науки, предоставляя ресурсы для практического руководства и обучения на одноименном портале для поддержки исследователей. В разработанном руководстве по открытой науке говорится, что «открытая наука – это такая научная практика, при которой другие имеют возможность сотрудничать и вносить свой вклад; данные исследований, лабораторные записи и другие исследовательские процессы находятся в свободном доступе на условиях, позволяющих повторно использовать, перераспределять и воспроизводить исследование и его основные методы и данные. Другими словами, открытая наука – это прозрачные и доступные знания, которыми делятся и которые развиваются через «общие сети». Открытый доступ – один из основных аспектов открытой науки. Одним из первых значительных шагов в его поддержке была Будапештская инициатива открытого доступа, провозглашенная в феврале 2002 года. Это «бесплатный доступ к Интернету, позволяющий всем пользователям читать, загружать, копировать, распространять, распечатывать, искать или связывать полные тексты этих статей, обрабатывать контент для индексации, передавать его как данные в программное обеспечение или использовать его для любых других законных целей без финансовых, юридических или технических барьеров, кроме тех, которые являются неотъемлемой частью самого доступа к Интернету. Единственное ограничение на воспроизведение и распространение и единственная роль авторского права в этой области должны заключаться в том, чтобы дать авторам возможность контролировать целостность своей работы и право на должное признание и цитирование». За инициативой Будапешта последовало Бетесдское заявление об открытом доступе к публикациям от 20 июня 2003 г., сделанное во время встречи в Медицинском институте Говарда Хьюза в Чеви Чейз, штат Мэриленд. Его цель состоит в том, чтобы стимулировать обсуждение в сообществе биомедицинских исследователей о том, как быстрее перейти к цели обеспечения открытого доступа к первичной научной литературе. Вскоре после этого, в октябре 2003 г., была опубликована Берлинская декларация об открытом доступе к знаниям в области естественных и гуманитарных наук. Ее цель состоит в том, чтобы стимулировать распространение знаний легкодоступным способом для информирования всего общества посредством бесплатного онлайн-доступа в устойчивой интерактивной сети с совместимым программным обеспечением. Открытый доступ определяется как практика предоставления онлайн-доступа к научной информации, которая бесплатна для пользователя и может быть использована повторно. В контексте исследований и разработок открытый доступ к научной информации делится на две основные категории – научные публикации (в основном рецензируемые исследовательские статьи, опубликованные в академических журналах) и данные исследований (неопубликованные данные или необработанные данные, полученные в ходе научных исследований). Рекомендуются два основных способа предоставления открытого доступа через самоархивирование, или так называемая «зеленый путь» – автор или его представитель отправляет опубликованную статью или окончательную рецензируемую рукопись в онлайн-хранилище до, одновременно с или после ее публикации [4].

Существует множество документов определяющих взаимосвязь и позиции в образовании и науке – от законов и постановлений до нормативно-правовых актов, стандартов, общих правил и т. д. И каждый такой документ имеет свое точное и определенное место по смыслу и содержанию. В определенных границах развиваются все, кто связан с этими системами – учитель, преподаватель, ученый … Что является необходимым, но в то же время недостаточным условием, чтобы быть хорошим учителем, преподавателем и ученым. Учитель, преподаватель, ученый учат, распространяют, делятся знаниями. И знания – это особая категория. Это не фрукты или овощи для продажи или обмена. Знание – это «великое событие» и к нему следует относиться как к чему-то великому.

В этом контексте отрытого доступа, публикации журнала доступны на интернет-платформах издателей, а также сам журнал находится в списке литературы Министерства образования и науки Болгарии. Он распространяется через платформу RG, SSRN и содержит информацию, доступную в информационной системе Google Science.

Информация о научном журнале периодически публикуется в профилях издания в  социальных сетях Facebook и Twitter, а также в собственном подкасте.

  1. Какие новые достижения являются для журнала ближайшей целью?

Чтобы обеспечить доступ к нашему научному журналу как можно большей группе потенциальных пользователей, мы организуем его продвижение с помощью региональных и национальных СМИ – газет, информационных сайтов и агентств, региональных и национальных радио- и телестанций.

Информацию о предстоящих выпусках мы отправляем на специализированные информационные порталы.

Самым важным источником информации являются наши авторы научных статей, которые также представляют ценный источник для усиления информации о научной публикации.

Предстоит заключение нескольких договоров об распространении журнала на различных информационных системах, в том числе РИНЦ.

  1. Сегодня получили распространения различные типы рецензирования. Какой тип рецензирования принят в журнале «Общество и здраве» и почему?

Рецензирование поступающих рукописей является особенно важным процессом, как с точки зрения контента, так и с технической. У некоторых наших авторов есть серьезные проблемы с соблюдением технических требований и наша команда делает все возможное, чтобы оказать соответствующую помощь.

Мы используем систему анонимного рецензирования, которая на данный момент является очень эффективной. Сравнительно небольшое академическое сообщество в определенных профессиональных областях в Болгарии сдерживается в открытых высказываниях определенного мнения в рецензиях, а использование иностранных рецензентов в некоторых случаях довольно сложно, а иногда даже неприемлемо – из-за особой тематики публикаций и исследований (которые являются характерными только для Болгарии). Использование услуг иностранных рецензентов  требует отдельных затрат, а это дополнительно усложняет и удлиняет процесс принятия или отклонения конкретной научной статьи для публикации.

  1. В последнее время появляются примеры распространения «открытого» рецензирования. Как вы считаете, у этого типа рецензирования есть будущее?

Открытое рецензирование также является элементом развития часто цитируемых публикаций, особенно в WOS и SCOPUS. Я также участвую в этой системе рецензирования в некоторых научных публикациях. Этот процесс имеет свои определенные недостатки, которые связаны с поиском рецензентов с достаточно высоким уровнем знаний и опытом, а также с обеспечением относительно высокой независимости процесса рецензирования. Это в некоторых случаях задерживает публикацию конкретной статьи на достаточно длительный период времени из-за нескольких последовательных отказов в ее рецензировании.

  1. Время от поступления статьи в редакцию до ее публикации один из вопросов, которые волнует авторов при подаче рукописи в журнал. Сколько по времени занимает публикация в журнале «Общество и здраве»? Каков, по-вашему, наиболее оптимальный срок, прохождения всех редакционных процессов в современном научном журнале?

Максимальный срок рассмотрения представленного научного материала до его принятия или отклонения в нашем журнале составляет три месяца. Это достаточно оперативный период, чтобы статья успела пройти технического редактора и рецензентов. Учитывая актуальность и динамику развития процессов, более длительный срок на практике недопустим. После этого необходим еще один месяц для публикации научного материала на соответствующих платформах и индексирования журнала.

Нам известно, что в разных научных журналах этот период намного дольше, а после этого индексирование иногда отнимает три года. Существует опасность, что представленные тезисы, идеи или исследования значительно устареют или даже станут ненужными для потенциальных пользователей или читателей.

  1. Какие механизмы привлечения читательской аудитории вы уже использовали? Что планируете делать в этом направлении, а чего не будете делать ни в коем случае?

Читательская аудитория – очень важный элемент. Доставить эту специализированную и конкретную информацию потенциальному пользователю – весьма длительный и непростой процесс. В моих предыдущих ответах я уже описывал некоторые процессы и способы. Конечно же мы стремимся к тому, чтобы расширять платформы для открытого доступа к журналу. Иногда мы приглашаем известных иностранных ученых, которые самим своим участием привлекают многочисленных читателей. Некоторых участников текущего выпуска мы представляем на специализированной платформе или представляем издание на международных конференциях и конгрессах.

  1. Как вы считаете, может ли быть импакт-фактор в современных условиях объективным критерием значимости научного журнала? По каким бы критериям вы оценивали научный журнал, который видите в первый раз?

Это система, которая так или иначе отражает престиж соответствующего научного издания. Поделюсь с вами одним конкретным фактом – как человек, который публикует свои научные работы в рецензируемых публикациях, индексируемых в WOS и SCOPUS, время, необходимое для принятия конкретной статьи в этих журналах намного больше. Лишь авторитетные авторы с достаточно большим количеством публикаций имеют соответствующий приоритет в этих научных журналах. Иногда случается так, что достаточно хорошая разработка не может попасть в такой журнал из-за формальных критериев.

Часть этих научных изданий или научных форумов, индексируемых в этих системах, привлекают авторов и преподавателей с заслуженным авторитетом в этих системах. Их присутствие повышает h индекс самого журнала. В других случаях используются методы совместной публикации с заслуженными авторами, научные публикации которых почти никогда не возвращаются издателем.

В целом, участие ученых в публикациях такого типа позволяет сделать их исследования доступными для мировых баз данных, используемых ведущими научными учреждениями – университетами, исследовательскими центрами и лабораториями, а также организациями, использующими научные достижения с практической направленностью.

  1. Как бы Вы оценили ситуацию на рынке научной и научно-популярной периодики в Болгарии? Какие перспективы Вы бы отметили, как наиболее реальные для этого рынка?

В Болгарии существуют множество научных изданий, большинство которых специализированные и издаются уже давно. Иногда у некоторых из них очень мало рукописей для публикации, что определяет их важность на этом специфичном рынке. Большой объем публикаций в области математики, физики, химии, биологии, медицины – тех, которые попадают в мировые справочные системы, и очень небольшое и ограниченное количество публикаций по социальным наукам. Объективно проблема иногда носит региональный характер, которая не представляет особого интереса для мировых публикаций. И последнее, но не менее важное: использование болгарского языка, что в большей или меньшей степени усложняет восприятие соответствующей разработки читателями, которые не владеют языком, а представленные на иностранном языке аннотации не всегда точно передают идею работы.

Все это особенно важно при реализации процесса обмена знаниями через научные публикации.

Мы обмениваемся знаниями устно и письменно. В устном обмене мы можем пропустить имена, даты и должности, но в письменной работе все совсем по-другому. Там каждое имя и год играют важную роль для соблюдения не только этических норм признания достижений, но и для создания систематизации, которая важна с фактической точки зрения. Также важное место занимает мнение любого автора, которое никем не «принято под внимание», т. е. – это личные созданные знания, которые становятся частью общего. Здесь мы встречаем термины «цитирование», «автоцитирование», «плагиат», «автоплагиат» – устрашающие термины, которые могут запутать не только обмен знаниями, но и чью-то судьбу. Первые два термина, конечно, преодолимы и в некоторых случаях «используются повторно» – либо из-за перестрахования, либо из-за желания создать престиж с точки зрения аналитичности. Когда дело доходит до использования методов публикации, это также можно выразить, поделившись своим предыдущим опытом (исследованиями), и на самом деле каждая последующая работа является обновлением предыдущей. Такой обмен может и происходить более одного раза, и это никоим образом не нарушает нормы распространения знаний. И это важно, потому что это не просто обмен. Это обновление, которое становится частью общего развития знаний. В современной науке это называется самоцитированием.

Два других термина близки к гильотине ученого и учителя или к отправке его в не очень благоприятную группу, которая отмечает его как вредного, даже более того – штампует его до тех пор, пока он не будет исключен из системы. «Неплагиат» – это умение, «плагиат» – это неспособность делиться знаниями. Это правда, что никто не имеет права выставлять напоказ чужие достижения и чужие знания. Тем не менее, необходимо учитывать, обогащаются ли и развиваются ли эти чужие знания, создают ли они ценность, приносят ли они пользу обществу.

Что касается термина «автоплагиат», то мне трудно дать определение – автор “плагиатит”, копирует сам себя… Если плагиат – это буквально использование чьего-то труда, то автоплагиат – это использование собственного труда – буквально.

  1. Какие планы у редакции и редколлегии журнала «Общество и здраве» сегодня? Каким вы видите журнал в перспективе?

Для каждого научного журнала очень важно иметь своих читателей и своих создателей.

Хорошей новостью для, то что мы получаем достаточно большое количество рукописей для рецензирования. В некоторых случаях появляется необходимость публикации второго номера текущего выпуска. И если в самом начале у нас были некоторые опасения относительно слабой заинтересованности и отсутствия рукописей, то сейчас мы находимся в другой крайности – наличии достаточного объема и качества представленных рукописей.

В этом нам помогли имена редакционной команды и авторов, которые присоединились к нам еще в первом выпуске. На данный момент их более 100 из более чем 100 государств. Я считаю, что для одного молодого научного журнала с двухлетней историей существования это хорошие показатели и гарантия надежности и будущего развития.

И последнее, но не менее важное – упоминание о публикации в специализированных информационных системах тоже способствовало интересу сегодня и перспективам на завтра.

  1. И в заключении напишите несколько слов о том, как вы стали Главным редактором. Что самое сложное для Вас в этой работе, но и каких личных целей Вам это помогает достичь?

Принятие поста Главного редактора научного журнала – очень хороший вызов. Безусловно, за годы работы я приобрел опыт в качестве члена редакционных коллегий научных журналов разного профиля, а также в оргкомитетах сотен научных форумов международного характера. Накопленный опыт и налаженные контакты помогают добиться хорошего признания публикации и ее быстрого становления на этом специфичном рынке.

 

13.04.2021

Абрамов Егор Геннадьевич

Абрамов Егор Геннадьевич
Заместитель главного редактора журнала «Научная периодика: проблемы и решения»
Кандидат экономических наук
ORCID: http://orcid.org/0000-0002-3290-1095
РИНЦ: https://www.elibrary.ru/author_profile.asp?id=248405
Web of Science: https://publons.com/researcher/K-2813-2014

Аннотация. Почти 20 лет существует Перечень ВАК, изначально он создавался как временная мера, но сейчас к началу 2021 года все чаще можно услышать предложения по реформированию этого перечня, причем мнения оказываются диаметрально противоположными, среди них можно выделить три лагеря: расширить перечень, сократить перечень, заменить на RSCI. Кто же прав? В 2001 году Перечень задумывался как список журналов для публикации работ аспирантов и докторантов, это было еще до наступления эпохи Publish or Perish. Сейчас объем статей аспирантов и докторантов в журналах из Перечня составляет не более 1 % от общего количества публикаций в этих журналах. Основные разногласия вызваны тем, что Перечень фактически используется для реализации двух совершенно разных функций одновременно – для публикации результатов диссертационных исследований и для публикации текущих исследований научных сотрудников и профессорско-преподавательского состава, поэтому попытка совместить эти порой взаимоисключающие функции приводит к тому, что ни одна из них не выполняется достаточно эффективно. Однако, Перечень ВАК в настоящее время представляет собой единственную полностью российскую базу данных научных журналов. Одно из возможных решений – разделить перечень на два: один – для целей аттестации, другой – для оценки текущей научно-публикационной активности, что позволит достичь всех целей, о которых говорят участники этих дискуссий, и избежать конфликтов в научной среде.

Ключевые слова: научные журналы; научная экспертиза; Перечень ВАК; Министерство науки и образования; рецензирование; Russian Science Citation Index

Введение

В последнее время можно услышать много претензий к Перечню ВАК (Перечень рецензируемых научных изданий, в которых должны быть опубликованы основные научные результаты диссертаций на соискание ученой степени кандидата наук, на соискание ученой степени доктора наук, далее – Перечень), что он не отвечает своим целям,  содержит журналы низкого качества, поэтому стоит от него отказаться и заменить на Перечень журналов Russian Science Citation Index. При этом практически не ведется разговоров о том, чтобы проанализировать цели существования каждого списка и улучшить методику отбора журналов, что уже вызывает желание разобраться в причинах и возможных решениях этой проблемы.

Методы

При проведении исследования был проведен анализ российской законодательной базы и нормативных документов в сфере научных публикаций и оценки публикационной активности, а также проанализированы требования к включению журналов в международные базы данных, такие как SCOPUS и Web of Science (Emerging Sources Citation Index, ESCI). Особое внимание уделено анализу оценки научно-публикационной активности в свете национальной безопасности.

Для подтверждения был проведен анализ научных публикаций по этому вопросу, а также анализ выступлений в прессе и результатов публичных дискуссий в форме круглых столов.

В процессе работы было оценено значение Перечня ВАК в научной работе по двум направлениям: для целей аттестации научных кадров и для целей оценки текущей публикационной активности научных работников и профессорско-преподавательского состава.

Результаты

Основная проблема работы в настоящее время с Перечнем ВАК заключается в том, что Перечень совмещает в себе одновременно две совершенно разные функции, причем эти функции не просто плохо сочетаются, но и могут иметь взаимоисключающий характер.

Первая функция – это формирование базы журналов для публикации основных результатов диссертационных исследований, то есть списка журналов, в которых должны быть опубликованы статьи в рамках подготовки кандидатских и докторских диссертаций. Ради этого Перечень и создавался в 2001 году сначала как единый список, затем журналы в нем были разделены на кандидатские и докторские, в дальнейшем Перечень был переформирован без учета вида диссертации, но по группам научных специальностей, а потом и по отдельным специальностям.

Вторая функция – это некий ориентир для уровня качества журналов национального уровня. Это те журналы, которые прошли хоть какой-то экспертный отбор. В таком виде Перечень используется как список журналов для публикации результатов текущих исследований научных работников и профессорско-преподавательского состава, иногда совместно с библиометрическими показателями, такими как импакт-фактор РИНЦ не меньше 0,200 или 0,600. Для этих целей обычно не имеет значения, по каким специальностям журнал включен в Перечень, важен только сам факт нахождения журнала в Перечне ВАК.

Подтверждением этого может служить тот факт, что в ведущих университетах, получивших право самостоятельно присваивать ученые степени, используется практика ведения двух списков журналов: один – для целей аттестации и другой – для оценки текущей публикационной активности.

В качестве решения предлагается разделить Перечень ВАК по функциональному назначению на два независимых Перечня.

Один из перечней будет содержать журналы для публикации результатов диссертационных исследований. Количество журналов в нем будет определяться реальной потребностью с учетом количества диссертационных работ в каждом направлении исследований. Такой Перечень должен формироваться в рамках консервативной стратегии с учетом номенклатуры научных специальностей.

Второй Перечень для целей оценки текущей публикационной активности будет формироваться с учетом более широкого круга критериев. Этот Перечень не должен иметь строгой привязки к номенклатуре, так как он должен быть ориентирован в большей степени на развивающиеся научные направления.

Полный отказ от использования Перечня вряд ли стоит рассматривать как реальное решение проблемы. Одним из последствий полного упразднения Перечня ВАК может стать отсутствие в России национальной базы научных журналов, создаваемой с использованием экспертного отбора, притом что библиометрические показатели не могут быть заменой экспертной оценки, а только ее дополнением.

Поэтому Перечень ВАК как национальная база научных журналов имеет основания для продолжения существования, причем в двух разных форматах, вместе с этим необходима работа по повышению качества отбора журналов в оба Перечня с учетом их конкретных целей, включающая следующие шаги:

  1. Оценка журналов как экспертных центров с указанием четких границ научной экспертизы и снижение количества дублирующих экспертных центров для разрешения противоречий свобод, гарантированных для СМИ, и требований к научным журналам.
  2. Использование механизмов контроля качества «снизу» для исключения наиболее сомнительных с позиций публичной оценки журналов, так как именно наличие случайных низкокачественных журналов снижает общее доверие ко всей системе (использование идеи механизма RADAR SCOPUS).
  3. Использование перспективной оценки журналов по их целям, а не только ретроспективной по прошлым достижениям и наукометрическим показателям (аналог Emerging Sources Citation Index в Web of Science).

Обсуждение

Все предложенные результаты могут быть использованы при обсуждении перспектив создания национальной базы научных журналов.

В работе сделана попытка формулировки основных условий формирования национальной базы научных журналов одновременно с существованием международных баз данных SCOPUS и Web of Science.

Действительно, вопрос о том, должен ли быть упразднен Перечень ВАК для научной общественности, сводится к вопросу, будет ли у России собственная национальная база научных журналов. И этот вопрос мы разберем подробнее далее.

Решение проблемы качества Перечня
ВАК за счет его разделения на два перечня по функциям

Дискуссии о том, можно ли оставить Перечень ВАК или не стоит этого делать, не утихают. Возможно, проблема непримиримости сторон этих дискуссий заключается в том, что Перечень сейчас выполняет две функции, которые часто входят в противоречие между собой, поэтому Перечень не выполняет идеально ни одну из них.

Созданный в 2001 году Перечень ВАК задумывался как список журналов для публикации основных результатов диссертационных исследований. Таким образом, публикация статьи в таком журнале была первым оппонированием одной из частей диссертации. Именно об этой функции идет спор, вероятно, из-за включения в Перечень некоторых журналов недостаточного уровня качества появляются диссертации сомнительного уровня. Но в последнее десятилетие эта функция Перечня перестала быть основной, а с введением в некоторых университетах возможности самостоятельно присваивать ученые степени количество публикаций снизилось в еще большей степени. С одной стороны, именно чрезмерное количество журналов вызывает множество споров о том, что Перечень «разросся до совершенно «неприличного» объема (табл. 1) и необходимость его реформирования стала очевидной» [22] (Лисичкина Н.В., 2019).

В то же время результаты проведенных реформ не позволяют говорить об их успешности, так как они «имеют формальный характер и почти не касаются содержательной стороны дела. Научная и практическая значимость диссертационных исследований остается низкой, а диссертационное движение в целом никак не вписывается в развитие инновационной экономики» [15] (Дрогобыцкий, 2018).

Одной из проблем можно считать то, что Перечень ВАК изначально сформирован в соответствии с номенклатурой научных специальностей, но «это обстоятельство в свою очередь может мотивировать кандидатов наук, желающих продолжить заниматься наукой, перейти в другие отрасли наук, где условия для публикации результатов более благоприятные» [31] (Плешкевич, 2019). Нельзя судить об активности исследований в научных специальностях только по количеству защит в этих специальностях, так как в результате этого сокращается и количество журналов, а исследователи уходят из этой сферы.

Есть и более решительные мнения, например, что «ВАК должен отказаться от практики создания перечня журналов и доверить диссертационным советам и научной общественности судить о том, насколько полноценно обнародованы результаты исследований. Важно ясно объявить, что диссертация не является публикацией, обнародованием результатов научных исследований, а лишь формой их представления для получения ученой степени» [8] (Власов, 2007).

Такие мнения получили продолжение в других публикациях:

«Представляется более адекватной и продуктивной такая последовательность действий, как:

  1. отмена списка ВАК;
  2. введение обязательного требования для ученых и аспирантов, соискателей опубликования не менее одной статьи в два года в международных журналах и журналах, входящих в международные базы цитируемости (SCOPUS и Web of Science)» [14] (Грудцына, 2013).

Но существуют и мнения в защиту существующего Перечня: «трудно согласиться с авторами, предлагающими следующие меры по совершенствованию аттестации научно-педагогических и научных кадров: «…1) отмена списка ВАК» [30] (Осипов, 2016).

И это зачастую связано с реализацией другой функции Перечня ВАК.

Вторая функция Перечня – формирование списка журналов для публикации результатов текущих исследований и оценки публикационной активности научных работников и профессорско-преподавательского состава. Сейчас эта функция также используется в университетах, получивших право самостоятельного присуждения ученых степеней.

Конечно же, об этой функции Перечня можно найти упоминания в гораздо более ранних источниках.

«В дальнейшем этот перечень получил, так сказать, «расширительное толкование» и стал использоваться также для оценки научной деятельности различных научных учреждений Минобрнауки, которая стала «поверяться» количеством статей, опубликованных именно во включенных в указанный список журналах» [28] (Михайлов, 2014).

Необходимость двух перечней подтверждается также и тем, что в ведущих университетах, например на экономическом факультете МГУ им. М.В. Ломоносова, используется два списка журналов: один – для текущей оценки и отдельный список – для публикации статей по результатам диссертационных исследований. Причем в списке журналов для оценки текущей публикационной активности в 2019 году было 165 изданий, в то время как список для статей по диссертационным исследованиям – только 66 журналов, то есть ровно в 3 раза меньше. Это логично, так как, с одной стороны, публикаций по диссертационным исследованиям гораздо меньше, но с другой – к таким журналам должны предъявляться гораздо более строгие требования.

Значение Перечня как списка журналов для публикации результатов диссертационных исследований постоянно снижается. За последнее десятилетие значительно уменьшилось количество защит диссертаций (Количество кандидатских и докторских диссертаций сократилось в РФ почти вдвое за пять лет // ТАСС наука 12.01.2018). А университеты, получившие право присваивать ученые степени самостоятельно, имеют свои собственные списки журналов, например ВШЭ, МГУ и т. д., хотя они и ориентированы в какой-то степени на Перечень ВАК. При этом вхождение в Перечень ВАК является для них скорее обязательным, но не всегда достаточным критерием. А при составлении таких списков у университетов присутствует интерес и в продвижении собственных изданий.

Функция оценки текущей публикационной активности возрастает с ростом требований к количеству публикаций. Но эта функция уже не имеет прямой связи с Высшей аттестационной комиссией, основной задачей которой является аттестация научных работников.

Поэтому вопрос о сохранении или упразднении Перечня ВАК, а также о замене Перечня ВАК на список RSCI – это многогранная проблема, которая должна решаться в каждой плоскости отдельно.

Итак, на повестке организации научной деятельности в Российской Федерации остается два вопроса:

  1. Стоит ли упразднить Перечень ВАК как список для публикации основных результатов диссертационных исследований или заменить его на список журналов, входящих в Russian Science Citation Index (RSCI)?
  2. Будет ли в России собственный список научных журналов, прошедших экспертный отбор в соответствии с национальными целями, или право устанавливать критерии для отечественных научных журналов будет отдано зарубежным коммерческим компаниям?

Стоит отметить, что ответы на эти вопросы могут очень сильно отличаться у представителей естественных и гуманитарных наук.

Возможность замены перечня
на журналы RSCI для целей аттестации

В контексте сохранения национальной базы научных журналов вопрос о сохранении Перечня ВАК для публикации диссертационных исследований или его замена на RSCI не вызовет масштабных изменений в силу небольшого количества публикаций, связанных непосредственно с защитой диссертаций. Даже внутри ВАК возникают планы «уходить от «Перечня ВАК» к перечню изданий, включенных и индексируемых в международных базах данных» (Об итогах работы ВАК прошлого состава и новых задачах – в интервью Владимира Филиппова).

С одной стороны, журналы, отобранные для RSCI, прошли проверку, они отвечают формальным требованиям и обладают достаточно высокими библиометрическими показателями. С другой – сама процедура отбора в RSCI не может быть однозначно признана прозрачной и актуальной, а это именно те недостатки, на которые указывают в качестве критики современного Перечня ВАК. На это обращают внимание различные исследователи в отдельных областях, например «при формировании перечня экономических журналов заявленные критерии отбора в RSCI-2018 жестко не соблюдались. Это свидетельствует о непрозрачности процедуры оценки» [34] (Третьякова, 2020).

Также стоит учесть тот факт, что при отборе журналов начинает проявляться клановость в науке, которая приводит к включению одних журналов «авансом» и созданием преград для журналов из других научных школ. «Думаю также, что в переходный период целесообразно создать «Клуб экономических журналов», который бы противостоял существующей монополии оценки качества экономических журналов и защищал входящие в него издания» [32] (Рубинштейн, 2019).

Также отмечается, что цели создания RSCI не были изначально привязаны к процедуре аттестации.

Результаты проведенного анализа вызывают вопросы относительно целей создания базы RSCI, направлений ее дальнейшего использования и корректности отбора журналов для включения в нее. К сожалению, отсутствие четкой постановки задачи и непрозрачные алгоритмы ее решения и, соответственно, публикаций, связанных с этими вопросами в научных изданиях, создают предпосылки для ошибочного понимания роли базы данных для отечественной науки и могут спровоцировать ряд вредных для нее управленческих решений [25; 26] (Мазов, 2017; Мазов, Гуреев, Каленов, 2018).

Некоторые исследователи выражают и совершенно негативные мнения: «РИНЦ представляется недобросовестной организацией и в обществе складывается недоверие к ней» [20] (Киселев, 2018).

Одна из основных проблем заключается в том, что РИНЦ имеет в своей основе библиометрические показатели, но сама база РИНЦ не обладает достаточным уровнем качества, чтобы эти показатели считать заслуживающими доверия.

«В нашем понимании «публикационная активность» и «вклад в науку» – очень разные понятия» [37] (Цветкова, 2020).

«В настоящее время ситуация с использованием наукометрических показателей для аттестации публикационной работы профессорско-преподавательского состава российских университетов и сотрудников академических институтов выглядит неудовлетворительно» [13] (Гринёв, 2019).

«Учет, контроль, оценка качества работы ученого (лишь) через количественные показатели – неважно чего, публикаций, участия в конференциях и проч. – невозможны. Непродуктивно также заставлять исследователя печататься исключительно в журналах, входящих в ту или иную базу. Есть великолепные профессиональные журналы, по тем или иным причинам не числящиеся в РИНЦ или Перечне ВАК, не входящие в Scopus или Web of Science, но именно в них порой бывает важнее опубликовать свои результаты, чем в самом высокорейтинговом издании» [36] (Функ, 2016).

На какие недостатки следует обратить внимание при формировании списка журналов Russian Science Citation Index в качестве направлений для дальнейшего совершенствования базы:

  1. Одна из особенностей – это ориентация на так называемое народное голосование, которое проводилось последний раз в 2017 году. За это время для многих журналов принципиально изменился их статус, появились новые журналы. Это не подойдет для национальной базы данных, она потребует более скорого реагирования, но для целей аттестации такой механизм может подойти, так как это более ответственная сфера, где должны осуществлять экспертизу более старые журналы.
  2. RSCI ориентирован на показатели цитируемости, поэтому такой подход автоматически закрывает возможность для новых журналов. Мы должны найти способ поддержать новые журналы, если они будут декларировать правильные цели.

Перспективы создания национального
перечня для целей оценки публикационной активности

Вопрос создания перечня журналов для публикации основных результатов диссертационных исследований можно было бы оставить на усмотрение ВАК или РАН. Но гораздо более широкую общественность волнует вопрос, останется ли Перечень ВАК для оценки публикационной активности научных работников и профессорско-преподавательского состава?

Итак, сейчас одной из функций Перечня ВАК является функция списка журналов некоторого уровня качества для публикации результатов научных исследований. «Длительное время как систему для оценки качества содержания российских журналов можно было использовать Перечень ВАК» [12] (Горелкин, 2017).

Должен ли существовать такой список журналов в России? Кто должен заниматься его поддержкой? Каким образом его можно внедрить, чтобы идея не дискредитировала сама себя до выхода на заданные результаты?

Вопрос о перспективах Перечня ВАК вызывает опасения, связанные с тем, что в настоящее время Перечень ВАК – это единственная национальная база, позволяющая оценить уровень научных журналов и достаточная для публикации научных статей, не связанных с научной аттестацией. Все остальные базы – так или иначе принадлежат частным компаниям, либо базирующимся за рубежом, либо имеющим сильное зарубежное влияние.

Почему для этих целей не подходят международные базы данных?

Формально имидж международных баз данных имеет однозначно положительный характер, туда попадают все же наиболее качественные издания за редким исключением. Но те, кто придерживается этой точки зрения, порой обходят вопрос, а как именно определяется то самое качество журнала? Правильнее будет сказать так, в эти базы попадают журналы, имеющие практическую значимость в мировом масштабе.

При этом журналы, важные для развития отечественной науки, просто не смогут туда попасть, так как они не будут получать достаточное количество цитирований из этих журналов. Поэтому в России должен быть «пул качественных журналов национального и международного уровней, поддерживаемых и развиваемых внутри страны» [7] (Беляева, 2018).

Для научной общественности вопрос звучит так: останется ли у России собственная база журналов или все базы так или иначе окончательно перейдут под контроль зарубежных коммерческих компаний? Здесь необходимо продолжать обсуждение этого вопроса со всеми заинтересованными сторонами, так как поспешные решения могут привести к негативным последствиям для развития отечественной науки, это подчеркивалось и в более ранних исследованиях: «У отечественных издателей научных журналов и Высшей аттестационной комиссии единая цель – повышение качества публикуемого контента, организация работы изданий на высшем мировом уровне. Для достижения этой цели необходим конструктивный диалог между Минобром, ВАКом и научным сообществом» [4] (Алимова, 2017).

Вопрос наличия собственной базы научных журналов важен тем, что развитие новых журналов может оказать существенное влияние на развитие отдельных научных направлений, а отбор по международным критериям будет означать снижение поддержки национальных журналов гуманитарного и социального профиля, которые, очевидно, не представляют той ценности в общемировой системе научных коммуникаций, но играют важную роль для обеспечения национальной самобытности и безопасности.

При этом международные базы данных журналов вполне можно использовать, когда этот подход окажется целесообразным в рамках научных отраслей, например в естественных и точных науках.

«Нужно ли поддерживать российскую базу научных журналов или оценка качества журналов должна осуществляться только с ориентацией на международные базы данных?» – этот вопрос имеет искусственный характер, он не учитывает различные цели и направления оценки, поэтому не должен формулироваться именно в таком виде при определении развития отечественной науки.

В конце концов, стремление к упразднению национального Перечня может быть расценено как угроза национальной безопасности в соответствии с п. 11 Доктрины информационной безопасности Российской Федерации (Доктрина информационной безопасности Российской Федерации. Утверждена Указом Президента Российской Федерации от 5 декабря 2016 г.  № 646) и п. 68 Стратегии национальной безопасности Российской Федерации (Стратегия национальной безопасности Российской Федерации. Утверждена Указом Президента Российской Федерации от 31 декабря 2015 г. № 683), что может стать предметом внимания соответствующих органов, заинтересованных в соблюдении положений указанных документов на территории Российской Федерации.

Использовать готовый зарубежный продукт или развивать собственный? Решение этого вопроса заключается в горизонте планирования. Если стоит задача сиюминутного решения вопроса без учета последствий – то однозначно стоит взять решение с наименьшим сроком внедрения. Но в перспективе ориентация исключительно на международные инструменты может оказать негативное влияние на развитие российской науки. Развитие собственной системы может занять время, возможно, до 10 лет, но только это позволит действительно иметь собственный инструмент управления системой научных коммуникаций.

Вопрос наличия собственной базы научных журналов находится в сфере обеспечения национального суверенитета, его можно поставить в один ряд с вопросами, должна ли быть у государства собственная национальная валюта или армия.

Повторимся, вопрос для широкой научной общественности звучит именно так: «Останется ли у России национальная база научных журналов с критериями оценки научных работ, позволяющими использовать эту базу для обеспечения национальной безопасности?» Это стоит учитывать при обсуждении перспектив формирования Перечня ВАК и направлений повышения качества отбора журналов.

Особенности отбора журналов с позиций научных
экспертных центров в новый национальный перечень журналов

Современная оценка научных журналов построена чаще всего либо на библиометрических показателях, либо на заключениях экспертов. Но, например, при формировании Перечня ВАК в качестве критериев указывается соблюдение законодательства о СМИ, но совершенно не оценивается уровень научной экспертизы, а ведь это самое первое, ради чего научные журналы должны быть выделены среди остальных. Этот вопрос как бы предполагается, формально журналы должны гарантировать наличие института рецензирования, но уровень научной экспертизы в журналах сейчас не имеет какого-либо механизма оценки.

Одна из проблем Перечня ВАК – претензии к качеству входящих в него журналов. Но у нас нет и общепризнанных требований к качеству научных журналов и научных публикаций вообще. Наукометрия не может быть основой оценки качества, это подтверждает получившая известность Декларация DORA (Сан-Францисская декларация об оценке научных исследований (DORA) (на русском языке)), ее подписали многие заметные участники научно-публикационного процесса.

Подчиненную систему нельзя сделать самоорганизующейся, так как она не имеет собственных целей, а изначально ориентирована на выполнение показателей, заданных внешней системой. Поэтому среди задач стоит выделить модификацию Перечня, чтобы он помогал развитию науки, а не тормозил его, для этого нужна более смелая стратегия!

Еще одной проблемой можно считать то, что разработчики различных критериев качества журналов предлагают разные способы именно оценки, а не целевые ориентиры развития качественного журнала. Другими словами, своей задачей они считают оценить то, что есть, вместо того чтобы дать подсказки, как это должно быть, в чем журналы должны измениться, чтобы лучше соответствовать необходимому уровню качества. Вследствие этого журналы и занимаются тем, чтобы больше соответствовать показателям с минимальными усилиями, вместо того чтобы работать над повышением своего уровня, а это тормозит развитие системы научных коммуникаций.

Роль экспертизы подчеркивалась в работе научных журналов уже достаточно давно, стоит вспомнить слова Михаила Кирпичникова:

«Что такое для системы аттестации – я подчеркиваю, не для меня как ученого, а именно для системы аттестации – научная периодика? Как мы ее пытаемся использовать? Прежде всего, как внешнего эксперта» [19] (Кирпичников, 2009).

Роль научного журнала как экспертного центра является основополагающей. Публикация в научном журнале – это введение нового знания в научный оборот. Не каждое мнение может считаться научным знанием, именно этот отбор производят научные журналы, то есть выполняют роль экспертных центров.

Здесь возникает основное противоречие в оценке научных журналов, так как чаще всего их оценивают как СМИ, самостоятельность которых по закону никто ограничить не может, а наличие требований к рецензированию и ретрагированию спорных материалов прямо противоречит ФЗ «О СМИ» (Закон РФ от 27.12.1991 N 2124-1 (ред. от 30.12.2020) «О средствах массовой информации» (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.01.2021)).

Среди массива проанализированных в данной работе публикаций многие посвящены их оценке или ранжированию на основе библиометрических показателей, какие-то – с использование алгоритмов, обобщающих экспертные оценки, но практически отсутствуют рекомендации по улучшению работы журналов для достижения необходимого уровня. При этом все дополнения относятся так или иначе к высчитыванию общих весов на основе имеющихся методик (наукометрии или экспертной оценки), но не включают качественные показатели журналов [16] (Карулин, Аляева, 2020) или [6] (Аляева Ю.В., Емелин Н.М., 2019).

В связи с этим остается вопрос, кто должен разработать рекомендации по повышению качества научных изданий, имеющих только национальную аудиторию? Есть какая-то структура, которой это было бы необходимо или хотя бы выгодно? Вряд ли стоит ждать, что сами журналы займутся этим, чаще всего для них оправданы действия, которые приближают их к вхождению в какую-то авторитетную базу данных, но не к повышению вклада в науку публикуемых статей. Поэтому появление сугубо национальной базы журналов, сформированной на основе именно национальных целей будет способствовать повышению качества журналов, не имеющих международного распространения.

Одной из первых попыток внедрить мониторинг качества отечественных научных журналов стало анкетирование журналов из Перечня ВАК при поддержке Ассоциации научных редакторов и издателей, это было одним из основных направлений деятельности АНРИ с первых лет деятельности при организации Конкурса программ развития журналов, организованного в 2014 году.

Одним из основных направлений деятельности РЭС является предварительная оценка журналов, подающих или собирающихся подавать заявку в Scopus. Через сайт АНРИ в ближайшее время будет открыт доступ к информационно-экспертной системе, предназначенной для проведения предварительной экспертизы и выдачи рекомендаций журналам, ведущим подготовку к выходу на международный уровень через включение в БД Scopus [17; 18] (Кириллова, 2015).

К сожалению, инициатива АНРИ до сих пор не получила всеобщего распространения при отсутствии интереса к этому со стороны официальных органов, но и никакой альтернативы до сих пор не появилось.

Важный вывод, который из этого можно сделать, что роль экспертизы в научном журнале постоянно подчеркивается, но механизмов ее развития и оценки не существует даже в планах.

Действительно, если изменить точку зрения, то по своей сути каждый научный журнал – это экспертный центр, осуществляющий оценки поступающих на рассмотрение научных работ. А каждый выпуск журнала – это фактически побочный продукт работы этого экспертного центра, то есть официальный отчет о том, какие материалы прошли экспертизу и введены в научный оборот.

И если рассматривать журнал с позиций экспертного центра, то можно увидеть ответы на многие вопросы, которые остаются не столь очевидными, пока мы ставим роль СМИ в научном журнале на первое место, а также становятся понятны цели, которые должны быть у научных журналов для повышения их качества.

Таким образом, можно выделить основные цели журнала, способствующие повышению уровня научной экспертизы:

  1. Декларация границ тематической области, в которой осуществляется научная экспертиза (Aims & Scope в международных изданиях).
  2. Декларация уровня выполняемой экспертизы (локальный, национальный, международный) и достаточность состава экспертов для выполнения этой функции.
  3. Переход от оценок по KPI (ключевые показатели эффективности) к оценке по CPI (оценки работы с конечными заказчиками) (Чем плохи показатели KPI и какими метриками их можно и нужно заменить // Ведомости, 16 ноября 2020).

Такой подход дает ответы на многие вопросы, например, должны ли авторы платить за публикации или наоборот – получать гонорар, или как отличить хорошую рецензию от формальной отписки.

Дискриминация журналов открытого доступа
как показатель отсутствия системы оценки научных журналов

Одним из признаков, показывающих непроработанность национальной системы оценки научных изданий, можно считать скептическое отношение (Попасть в ядро // Российская газета — Федеральный выпуск № 19(7777) 29.01.2019) и даже дискриминацию журналов открытого доступа. Это заключается в том, что до сих пор в дискуссиях можно услышать о журналах такие выражения, как «берут деньги с авторов», как негативную оценку их работы, хотя в мировой практике количество научных публикаций в открытом доступе стремительно возрастает, и на эту модель переходят крупнейшие международные издательства.

Стоит заметить, что в 2020 году издатели журналов Российской академии наук получили задание обеспечить размещение материалов, публикуемых в этих журналах, в открытом доступе (Лучшие статьи российских ученых из журналов РАН будут переводить на английский // ТАСС Наука, 21 АВГ 2020).

Это только один из примеров того, что система оценки научных журналов нуждается в совершенствовании.

Система публикации статей в открытом доступе возникла в связи со стремлением авторов предоставить результаты своих исследований широкому кругу читателей, а не только подписчикам определенного журнала. Читатели при таком доступе могут познакомиться с публикацией совершенно бесплатно, но журнал уже не может получить средства от подписчиков. Ключевым фактором стало то, что такая модель для научных журналов позволила получать более предсказуемый источник финансирования своей работы. «Основная же масса отечественной периодики получает столь малый доход по указанной статье, что он может не окупить затрат на стоимость самой подписки», – отмечают и российские исследователи [12] (Горелкин, 2016).

К сожалению, модель открытого доступа сразу освоили многочисленные мошенники с псевдонаучными журналами, в которых можно было опубликовать любые, даже совсем не научные материалы при условии оплаты публикационного взноса. Одним из аргументов «против» являются известные случаи снижения качества и объективности рецензирования поступающих в редакцию статей, публикацию которых авторы готовы оплачивать. Тем не менее, данные факты нельзя рассматривать с позиции несостоятельности FOA-модели научного журнала в целом [21] (Киселев, 2013).

Борьба с такими журналами началась со списка Джеффри Билла, в котором он предостерегал сотрудников от публикации в таких изданиях. «К признакам недобросовестных изданий относятся: дезинформация об индексирующих журнал системах и наличии импакт-фактора, использование собственных метрик (например, Google based impact factor), несоответствие места выпуска журнала географической локации, указанной в его названии и т. п.» [24] (Мазов, 2015). В дальнейшем эта работа была расширена, и сейчас можно говорить о довольно успешной борьбе с псевдонаучными (хищными) изданиями.

В то же время у модели открытого доступа есть множество преимуществ, например статьи в открытом доступе можно сразу же увидеть и оценить их уровень, это даст представление о научном уровне журнала. Стоимость публикационного взноса закладывается фондами уже на этапе финансирования всего исследования, поэтому европейские научные организации пропагандируют открытый доступ к таким публикациям, так как этот доступ уже оплачен самими этими организациями.

Среди этого есть множество положительных моментов, например, официальное признание модели журналов открытого доступа позволит повысить прозрачность процесса и контролируемость качества научных публикаций [2] (Абрамов, 2013). Открытый доступ также способствует распространению научных знаний: «перевод в открытый доступ уже в первый год почти в 100 раз увеличил количество скачивания полных текстов статей» [12] (Горелкин, 2016).

В научных публикациях можно встретить и подтверждения перспективности существования модели журналов открытого доступа, о том, что «целесообразно существенно увеличить мотивацию университетов к изданию научных журналов в открытом (бесплатном) доступе» [9] (Галеев, 2009). «Должна проводиться работа не по искоренению журналов открытого доступа, а по упорядочиванию их развития для достижения целей обмена научной информацией» [2] (Абрамов, 2013).

Отсутствие единой официальной позиции государственных служащих по отношению к журналам открытого доступа, их дискриминация в национальных базах данных и в то же время продвижение отдельного числа журналов открытого доступа – все это может служить признаками проявления недобросовестной конкуренции на российском рынке научной периодики, что не улучшает атмосферу развития системы научных коммуникаций.

Очевидно, что модель открытого доступа будет получать все более широкое распространение в мировой практике, она уже включена во многие программы развития университетов и фондов на фоне падения доходов от подписки на научные журналы.

Совершенствование системы оценки научных журналов позволит повысить уровень отечественных научных журналов без потери возможности их развития в соответствии с мировыми тенденциями.

Повышение качества российских научных
журналов за счет использования контроля качества «снизу»

Среди проблем журналов, входящих в Перечень ВАК, следует особое внимание обратить на одну очень яркую закономерность, она заключается в том, что некоторые журналы начинают очень сильно снижать качество публикуемых материалов, стоит им только оказаться в Перечне. Контроль за качеством журналов, входящих в Перечень, как правило, не производится. Вряд ли таким контролем можно считать отдельные случаи, когда журналы исключались из Перечня после громких скандалов.

Какого-либо «категорирования» (рейтингования) изданий, включенных в эти списки, ВАК не осуществляет [5] (Брумштейн, 2020).

В то же время оценка уровня всего Перечня обычно осуществляется по самому слабому звену, поэтому это и вызывает проблемы. Периодическая переоценка, судя по практическим результатам, не позволяет взять под контроль эту проблему. «Даже несколько журналов, наличие которых вызывает сомнения у экспертов, может дискредитировать весь список, что мы и видим на примере журналов» [3]. Таким образом, отдельные журналы могут негативно влиять на уровень всего Перечня в целом.

Сейчас для журналов разрабатываются разные общие методики. Страдают от них средние журналы, а наиболее хищные продолжают вести работу. Поэтому журналы, которые ориентируются на повышение качества, оказываются в неблагоприятном положении по отношению к тем, кто буквально стремится к выполнению всех показателей. Например, журналы, в которых тратится много сил на формирование достойного редакционного совета, поиск авторов и рецензирование статей, где организуются дискуссии действительно высокого научного уровня, не могут снижать сроки рассмотрения рукописей и затраты труда на каждую статью. А журналы, публикующие по 100–200 небольших статей каждый месяц, как раз показывают отличные результаты, сводя работу к минимально необходимым требованиям по проверке оригинальности. А именно такие отдельные случаи и вызывают сомнения в качестве всего Перечня.

Проблемой оказывается постоянно используемый подход к внедрению единой высокой планки. К сожалению, в итоге это отбрасывает систему назад, поскольку сильнее всего ударяет, по новым качественным изданиям, так как именно им требуется поддержка. А закрытие таких журналов не позволяет создавать специализированные научные центры и поддерживать научные школы. Возникает следующий парадокс – если мы зададим сразу высокую планку оценки, то отсечем новые журналы. Если же планка будет достаточно низкой и останется на долгое время, то это приведет к падению общего уровня.

Для повышения уровня журналов, входящих в Перечень ВАК, можно вносить отдельные элементы оценки научных журналов в международных базах данных в российскую практику, об этом сообщали исследователи в разные годы. «Сам перечень необходим, но требования к его составлению должны быть пересмотрены, а за образец можно взять ISI» [28] (Михайлов, 2008). «Авторитет международно признанных баз данных научного цитирования журналов Scopus и Web of Science практически безупречен и методика оценки качества научных журналов, применяемая в процессе отбора журналов для индексирования в них, считается наиболее совершенной» [23] (Лоскутова, 2017). Но буквально несколько лет спустя, после выявления множества хищных журналов эти мнения уже не кажутся единственно верными.

Также следует иметь в виду, что любая база данных становится ограничением для развития системы научной периодики, но развитие этой системы должно быть одной из важных целей, так же как и повышение качества научных публикаций. «Здесь хочется согласиться с О.Г. Еременко и А.Я. Назаренко, по их словам, проблема заключается в том, что списки из инструмента статистической оценки превращаются в инструмент административного влияния и давления на ученых, так как «научные чиновники» начинают различными способами «стимулировать» исследователей публиковаться только в журналах из «хорошего» списка» [23] (Лоскутова, 2017).

Поэтому решением проблемы может быть планомерная работа по постепенному внедрению новых требований к научным журналам, формирование терминологической области и нормативной базы и оценка журналов по большему числу критериев, среди которых должны быть и проверки эвристическими методами, а не только с использованием установленных ранее критериев.

Одним из таких эвристических методов может быть некий аналог системы РАДАР, которая используется в БД SCOPUS. Она ориентирована на то, чтобы в режиме реального времени выявлять наиболее подозрительные журналы в определенной научной отрасли для их последующего анализа и выявления качеств, которые можно было бы признать негативными для всех журналов.

Также одним из методов развития системы научных коммуникаций в рамках изучения уровня научного журнала как экспертного центра может стать оценка журналов по декларируемым целям, тематической области и характеру публикуемых материалов при строгих формальных ограничениях. Такой подход соответствует наиболее рискованной стратегии, но при открытом характере процесса это может дать сильный импульс развитию высококачественных научных изданий в России и создать ту самую благоприятную среду для развития системы научных коммуникаций.

Заключение

Сейчас развитие системы научных коммуникаций переживает переломный момент. От того, какие решения будут приняты в отношении стратегии ее будущего развития, будет зависеть положение внутренней российской науки. При этом стоит учесть обоснованные решения по итогам настоящего исследования:

  1. Перечень ВАК должен продолжить свое существование в каком-либо виде, так как нужна национальная база научных журналов не только для публикации основных результатов диссертационных исследований, но и для публикации результатов исследований научных работников и профессорско-преподавательского состава.
  2. Список журналов RSCI не может быть полной заменой Перечня ВАК в части публикации результатов диссертационных исследований, так как у этих перечней разные цели. Журналы для RSCI отбираются из числа 25 % лучших российских изданий, но вхождению в эти 25 % способствует привлечение наиболее опытных авторов, а не тех, кто только делает первые шаги в профессиональной науке.
  3. У России должна быть собственная база журналов для оценки текущей публикационной активности, которая формировалась бы с учетом требований международного уровня, но с соответствием национальным интересам, в которой оценка производилась бы без решающего значения цитирований из зарубежных баз данных и коммерческого интереса к тематике журнала на мировом рынке.
  4. Необходим переход от оценки по KPI (показатели цитируемости) к показателям CPI (соответствие публикаций национальным целям).
  5. Необходима стратегия постоянного совершенствования национальной базы журналов и требований к качеству научных изданий, но с постепенным вводом новых требований для закрепления полученных результатов.

Все это позволит в обозримом будущем (в течение 5–10 лет) перейти к использованию российской базы научных журналов высокого уровня для решения национальных вопросов, не теряя возможности достижения государственных целей в международной системе научных коммуникаций.

Остается вопрос – кто должен заняться формированием этой российской базы научных журналов.

Нормативные документы, использованные в работе:

  1. Приказ Минобрнауки России от 12.12.2016 N 1586 (ред. от 12.02.2018) «Об утверждении правил формирования перечня рецензируемых научных изданий, в которых должны быть опубликованы основные научные результаты диссертаций на соискание ученой степени кандидата наук, на соискание ученой степени доктора наук, и требований к рецензируемым научным изданиям для включения в перечень рецензируемых научных изданий, в которых должны быть опубликованы основные научные результаты диссертаций на соискание ученой степени кандидата наук, на соискание ученой степени доктора наук» (Зарегистрировано в Минюсте России 26.04.2017 N 46507) http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_216187/.
  2. Постановление Правительства РФ от 24.09.2013 N 842 (ред. от 01.10.2018, с изм. от 26.05.2020) «О порядке присуждения ученых степеней» (вместе с «Положением о присуждении ученых степеней») http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_152458/.
  3. Регламент библиографической базы данных RUSSIAN SCIENCE CITATION INDEX (Редакция от 09 октября 2018 года) https://elibrary.ru/projects/rsci/reglament_RSCI.pdf.
  4. Сан-Францисская декларация об оценке научных исследований (DORA) https://sfdora.org/read/read-the-declaration-p%D1%83%D1%81%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9/
  5. Указ Президента Российской Федерации от 7 мая 2018 года «О национальных целях и стратегических задачах развития Российской Федерации на период до 2024 года» [Электронный ресурс]. – 2018. – URL: http://kremlin.ru/events/president/news/57425 (дата обращения 09.04.2019).
  6. Национальный проект «Наука» (2019-2024 годы). Утвержден Президиумом Совета при Президенте РФ по стратегическому развитию и национальным проектам – Протокол от 24 декабря 2018 года № 16). // URL: www.consultant.ru/document//cons_doc_LAW_31304/ (дата обращения 02.02.2020).
  7. Закон РФ от 27.12.1991 N 2124-1 (ред. от 30.12.2020) «О средствах массовой информации» (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.01.2021) http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_1511/.

Библиографический список

  1. Абрамов Е.Г. // Что мы издаем: JOURNAL или MAGAZINE? // Научная периодика: проблемы и решения. 2012. № 2 (8). С. 4–7. url: https://www.elibrary.ru/item.asp?id=17704695.
  2. Абрамов Е.Г. Признание модели журналов открытого доступа как способ повышения качества научных публикаций в России // Научная периодика: проблемы и решения. 2013. № 2 (14). С. 4–8. url: https://www.elibrary.ru/item.asp?id=19013564.
  3. Абрамов Е.Г. Наукометрия – колосс на глиняных ногах // Информация и инновации. 2016. № 1. С. 12–14. url: https://www.elibrary.ru/item.asp?id=29095525.
  4. Алимова Н.К. Подготовка журнала и документов для подачи в Перечень ВАК // Научная периодика: проблемы и решения. 2017. Т. 7. № 3. С. 180–192. url: https://www.elibrary.ru/item.asp?id=32687404 DOI: 10.18334/nppir.7.3.38362.
  5. Алимова Н.К., Брумштейн Ю.М. Состав редколлегий ведущих российских научных журналов: анализ подходов к формированию и организации работы в современных условиях // Научная периодика: проблемы и решения. 2020. Т. 9. № 1–2. С. 1. url: https://www.elibrary.ru/item.asp?id=44438845.
  6. Аляева Ю.В., Емелин Н.М. Алгоритм оценки достаточности журналов, входящих в перечень рецензируемых научных изданий // Известия Института инженерной физики. 2019. № 4 (54). С. 98–100.
  7. Беляева С. Естественным путём. Как продвигать российские журналы? // Поиск. 2018. № 45.
  8. Власов В.В., Леонов В.П., Мельниченко Г.А., Реброва О.Ю. ВАК-2007: новый председатель и старые проблемы. Кто кого? // Клиническая и экспериментальная тиреоидология. 2007. Т. 3. № 1. С. 2–7. url: https://www.elibrary.ru/item.asp?id=17942783.
  9. Галеев И.Х. Информационно-образовательное пространство России и «перечень» журналов // Высшее образование в России. 2009. № 10. С. 15–23. url: https://www.elibrary.ru/item.asp?id=12923683.
  10. Гейдаров П.Ш. О способах и методах борьбы с оплаченными научными статьями // Науковедческие исследования. 2018. № 2018. С. 89–102. url: https://www.elibrary.ru/item.asp?id=36601326 DOI: 10.31249/scis/2018.00.06.
  11. Горбунова А.С., Засурский И.И., Трищенко Н.Д. Соответствие новых научных платформ формальным требованиям, предъявляемым к научным публикациям // Наука и научная информация. 2020. Т. 3. № 2–3. С. 207–218. url: https://www.elibrary.ru/item.asp?id=44217230, DOI: 10.24108/2658-3143-2020-3-2-3-207-218.
  12. Горелкин В.А. Факторы, препятствующие развитию российских научных журналов: взгляд из провинции // В сборнике: Научное издание международного уровня – 2016: решение проблем издательской этики, рецензирования и подготовки публикаций. 2016. С. 88–100. url: https://www.elibrary.ru/item.asp?id=26546533.
  13. Гринёв А.В. Использование наукометрических показателей при оценке публикационной активности в современной России // Вестник Российской академии наук. 2019. Т. 89. № 10. С. 993–1002. url: https://www.elibrary.ru/item.asp?id=41210166, DOI: 10.31857/S0869-58738910993-1002.
  14. Грудцына Л.Ю. Реформирование системы аттестации научных и научно-педагогических кадров: некоторые предложения // Государство и право. 2013. № 3. С. 5–19. url: https://www.elibrary.ru/item.asp?id=18968704.
  15. Дрогобыцкий И.Н. Системная реструктуризация научных экономических специальностей // Экономическая наука современной России. 2018. № 2 (81). С. 143–154. url: https://www.elibrary.ru/item.asp?id=35235324.
  16. Карулин В.П., Аляева Ю.В. Системные механизмы оценки соответствия научных изданий предъявляемым требованиям // Известия Института инженерной физики. 2020. № 1 (55). С. 54–57. url: https://www.elibrary.ru/item.asp?id=42335775.
  17. Кириллова О.В. Первые шаги и задачи Российской ассоциации научных редакторов и издателей // В сборнике: Научное издание международного уровня – 2015: современные тенденции в мировой практике редактирования, издания и оценки научных публикаций. Материалы 4-й Международной научно-практической конференции. Ответственный редактор О.В. Кириллова. 2015. С. 64–66. https://www.elibrary.ru/item.asp?id=23791229.
  18. Кириллова О.В. Конкурс программ развития журналов как зеркало состояния редакционно-издательской системы российской научной периодики // Научная периодика: проблемы и решения. 2015. Т. 5. № 2. С. 56–74. https://www.elibrary.ru/item.asp?id=23409994.
  19. Кирпичников М. ВАК: защита высоких стандартов в науке // Acta Naturae (русскоязычная версия). 2009. Т. 1. № 1. С. 6–11. url: https://www.elibrary.ru/item.asp?id=15113850.
  20. Киселев А.А. РИНЦ как перспектива и проблема развития научно-издательской активности отечественных исследователей // Альманах мировой науки. 2018. № 3 (23). С. 218–220. url: https://www.elibrary.ru/item.asp?id=36328136.
  21. Киселев А.Р. Перспективы развития научных неВАК-журналов в России // Бюллетень медицинских интернет-конференций. 2013. Т. 3. № 8. С. 1034–1037. url: https://www.elibrary.ru/item.asp?id=20189976.
  22. Лисичкина Н.В. Проблематика общественного регулирования редакционно-издательской деятельности в научной сфере // Образование и наука без границ: фундаментальные и прикладные исследования. 2019. № 10. С. 235–242. url: https://www.elibrary.ru/item.asp?id=41391657, DOI: 10.36683/2500-249X-2019-10-235-242.
  23. Лоскутова Т.А. Современные подходы к оценке качества российских научных журналов // Baikal Research Journal. 2017. Т. 8. № 1. С. 16. url: https://www.elibrary.ru/item.asp?id=28959952 DOI: 10.17150/2411-6262.2017.8(1).16.
  24. Мазов Н.А., Гуреев В.Н. Публикации любой ценой? // Вестник Российской академии наук. 2015. Т. 85. № 7. С. 627. url: https://www.elibrary.ru/item.asp?id=23663213.
  25. Мазов Н.А., Гуреев В.Н. Место журналов RUSSIAN SCIENCE CITATION INDEX в рейтинговом списке журналов РИНЦ // В сборнике: КНИГА. КУЛЬТУРА. ОБРАЗОВАНИЕ. ИННОВАЦИИ «КРЫМ-2017». Материалы Третьего Международного профессионального форума. Государственная публичная научно-техническая библиотека России. 2017. С. 1–6. url: https://www.elibrary.ru/item.asp?id=29360903.
  26. Мазов Н.А., Гуреев В.Н., Каленов Н.Е. Некоторые оценки списка журналов Russian Science Citation Index // Вестник Российской академии наук. 2018. Т. 88. № 4. С. 322–332. url: https://www.elibrary.ru/item.asp?id=32809038 DOI: 10.7868/S0869587318040047.
  27. Михайлов О.В. «Ваковские» журналы: qui prodest? // Вестник Российской академии наук. 2008. Т. 78. № 12. С. 1075–1077. url: https://www.elibrary.ru/item.asp?id=11634324.
  28. Михайлов О.В. Феномен «ваковские журналы» в системе аттестации кадров высшей квалификации РФ // Высшее образование в России. 2014. № 6. С. 94–101. url: https://www.elibrary.ru/item.asp?id=21670195.
  29. Москалева О.В. // РИНЦ и RSCI – дополнение или замена? // В сборнике: Научное издание международного уровня – 2016: решение проблем издательской этики, рецензирования и подготовки публикаций. 2016. С. 195–201. url: https://www.elibrary.ru/item.asp?id=26546546.
  30. Осипов М.Ю. О некоторых проблемах включения российских журналов в RSCI // Философия науки. 2016. № 3 (70). С. 135–145. url: https://www.elibrary.ru/item.asp?id=26744587.
  31. Плешкевич, Е.А. Перспективы развития библиотечной науки в свете выхода нового Перечня рецензируемых журналов и изданий / Е.А. Плешкевич // Вестник культуры и искусств. – 2019. – № 1 (57). – С. 7–13. url: https://www.elibrary.ru/item.asp?id=37212696.
  32. Рубинштейн А.Я. Не РИНЦем единым! // Журнал новой экономической ассоциации. 2019. № 4 (44). С. 245–259. url: https://www.elibrary.ru/item.asp?id=41764230, DOI: 10.31737/2221-2264-2019-44-4-13.
  33. Сидорова В.В. Использование РИНЦ для оценки научной деятельности гуманитариев // Сибирские исторические исследования. 2016. № 1. С. 27–39. url: https://www.elibrary.ru/item.asp?id=25984417.
  34. Третьякова О.В. Оценка журналов RSCI по экономическим наукам в контексте создания национального индекса цитирования // Вестник Российской академии наук. 2020. Т. 90. № 4. С. 364–380. DOI: 10.31857/S0869587320040143url: https://www.elibrary.ru/item.asp?id=42773618.
  35. Третьякова О.В. Развитие национального индекса цитирования как условие формирования системы оценки результатов научной деятельности // Экономические и социальные перемены: факты, тенденции, прогноз. 2015. № 1(37). С. 230–245.
  36. Функ Д.А. Наукометрия в оценке качества публикаций в социальных и гуманитарных науках // Сибирские исторические исследования. 2016. № 1. С. 8–26. url: https://www.elibrary.ru/item.asp?id=25984416.
  37. Цветкова В.А., Мохначева Ю.В. Научная среда и публикационная активность: риски библиометрических оценок // Культура: теория и практика. 2020. № 2 (35). С. 11. url: https://www.elibrary.ru/item.asp?id=42691616.

 

13.04.2021

Короткина Ирина Борисовна
ФГБОУ ВО «Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации», Москва, Россия
Центр академического письма и коммуникации
Директор
ОАНО ВО «Московская высшая школа социальных и экономических наук», Москва, Россия
Зав. межфакультетской кафедрой «Английского языка»
ФГБНУ «Институт стратегии развития образования Российской академии образования», Москва, Россия
Профессор
Доктор педагогических наук, доцент

 

Ирина Борисовна, Вы преподаватель и исследователь в области академического письма, автор 11 книг и учебных пособий и свыше 80 научных статей на английском и русском языках по этой тематике. Какие по вашему мнению основные сложности возникают у российских исследователей при подготовке публикаций в международные журналы?

Если очень коротко, то все сложности, с которыми сталкиваются российские ученые, объясняются одной причиной: отсутствием в России академического письма как дисциплины и отдельной отрасли знания. Отсюда незнание ключевых принципов и технологий построения научного текста, которые хорошо известны не только англоязычным авторам, редакторам и рецензентам, но и студентам ведущих западных университетов. Лишенные эксплицитного знания, российские авторы вынуждены писать интуитивно, однако интуиция далека от аналитического подхода и не подскажет, из каких элементов и в каком порядке строится абзац, из каких – введение, а из каких – заголовок статьи. То, что письму способствует чтение, тоже не более чем миф: нельзя научиться водить автомобиль или играть на инструменте, наблюдая, как это делают другие. Неподготовленный читатель просто не увидит за стройной логикой лучших научных публикаций тех механизмов, которые эту стройность обеспечивают, не говоря уже о том, чтобы целенаправленно применять их на практике.

Если академическое письмо – это целая наука, то должны быть и учебники, и преподаватели, и методологи письма?  

В англоязычной научной и университетской среде все именно так и обстоит. Академическое письмо активно развивается уже целое столетие, а центры письма появились полвека назад и выработали собственную педагогику, в основе которой лежит принцип невмешательства в авторский текст. Развитие письма как комплекса риторических конвенций неразрывно связано с развитием публикационных конвенций, поэтому методы построения научного текста в глобальном академическом дискурсе доведены за это время практически до совершенства и составляют основу учебных пособий не только для студентов университетов, но и для публикующихся исследователей. Письму посвящено множество научно-методических исследований, и оно по праву занимает сегодня центральное место в ряду компетенций, развиваемых в высшем образовании. В США, где эта наука получила наиболее широкое распространение, она называется «риторика и композиция», и во многих университетах можно сегодня защитить диссертацию в этой области и стать квалифицированным «композиционистом», то есть экспертом по академическому письму.

А что же происходит у нас? Ведь ваша докторская диссертация 2018 г. тоже посвящена академическому письму?

И не только докторская, но и 10 годами ранее кандидатская, в которой я вводила термины «академическое письмо» и «академическая грамотность» в российскую педагогическую терминологию. Правда, в то время мы даже не смогли вынести эти термины в название диссертации, настолько они были непривычны – точнее, не приняты и не внедрены. Тем отраднее осознавать, что сегодня эти термины (хотя бы первый) уже прочно вошли в российский академический и научно-публикационный дискурс. И если в 2008 г. академическое письмо было на слуху лишь у преподавателей академического английского, причем немногих и на базовом уровне, то теперь интерес к нему испытывают буквально все, а раз есть заинтересованность редакторов, ученых и преподавателей, то будет и развитие дисциплины. По крайней мере, я на это очень надеюсь – и далеко не я одна.

Насколько я знаю, в России уже существует ассоциация экспертов по академическому письму. Вы участвовали в ее создании?

Да, конечно. В 2017 г. мы создали Ассоциацию экспертов по академическому письму «Национальный консорциум центров письма», которая объединяет сегодня и университетские центры письма России, и отдельных специалистов, занимающихся исследованиями в этой области. К сожалению, у нас такие эксперты пока еще большая редкость, и работают они, в основном, на английском языке. Отсюда целый ряд проблем: во-первых, поскольку в программы вузов письмо не входит, то центры письма сосредоточены в основном на помощи преподавателям и исследователям, которые готовят публикации на английском языке; во-вторых, на волне нового бренда в вузах стихийно внедряются программы курсов под названием «Академическое письмо», которые на самом деле обучают не письму, а информационному поиску или русскому языку, или вообще натаскивают на российские стандарты по написанию квалификационных работ; и наконец, под этим брендом сейчас работает множество «брокеров», обещающих авторам публикации в зарубежных журналах за счет то ли сомнительного соавторства, то ли перевода статей. Все это дискредитирует идею академического письма, которая ко всему этому имеет самое отдаленное отношение. Мои коллеги, как и я, пришли к знанию об академическом письме самостоятельно, но мы делаем все возможное, чтобы оно заняло, наконец, достойное место в российском университетском образовании и было, наконец, очищено от всякого рода преднамеренных и непреднамеренных искажений.

Значит ли это, что у нас когда-нибудь появятся учебники и преподаватели письма не только на английском, но и на русском языке? Ведь не все исследователи владеют английским языком на уровне, позволяющем им писать научные тексты?

Вы затронули самую важную с моей точки зрения проблему. В стране, где лишь каждый пятый исследователь вообще владеет иностранным языком – а уж письменным английским на уровне научного текста и вовсе ничтожное число, развитие дисциплины академического письма (и соответствующих учебных курсов и пособий) на родном языке абсолютно необходимо. Но здесь соратников и вовсе мало: есть гениальные преподаватели научного письма от русского языка и культуры речи, теории дискурса и коммуникации, методологии научного исследования, но это другие дисциплины, и у их преподавателей нет специального знания об академическом письме.  Одни это признают, но другие порой отвергают на основании того, что просто не знакомы с этой отраслью знания, третьи же подменяют понятия, поэтому помимо упомянутых выше «брокеров», существуют и авторы учебников, использующие новый «бренд» со старым содержанием. Настоящие же западные учебники по письму или пособия для авторов не переводятся на русский язык не только потому, что нет дисциплины – нет и заказа на учебники, а потому что это сложнейшая задача. Чтобы написать такой учебник, нужно переложить принципы англоязычного академического письма и методы обучения на русскоязычный материал, а находить подходящие тексты на русском языке очень трудно. Это не пустые слова: несколько лет назад я отважилась на такой труд и опубликовала учебник «Академическое письмо: процесс, продукт и практика» (Изд-во «Юрайт», 2015). В нем я впервые использовала международные принципы в применении к русскому языку. В силу все того же отсутствия дисциплины, учебник имеет необычную аудиторию: адресован он как бы бакалаврам, но заодно и тем, кто возьмется их обучать (таких ведь поискать надо), а также всем тем исследователям, аспирантам или студентам, которые хотят самостоятельно научиться писать академически грамотные, четко организованные и убедительные научные тексты. Последние года три передо мной маячит задача написать специализированное пособие, адресованное непосредственно исследователям, готовящим публикации в ведущие международные журналы. Об этом просят не только российские коллеги, но и представители университетов постсоветского пространства, где русский язык остается языком науки и университетского образования. Пока у меня не было возможности заняться этим очень нужным пособием-гидом, так как массу времени заняла разработка и апробация онлайн-курса «Письмо для научно-публикационных целей» в Центре академического письма и коммуникации.

Как следует из ваших же слов, ученые остаются центральной аудиторией российского академического – или научного? – письма.

Безусловно. Пока письмом не владеют преподаватели, то кто же будет учить студентов? А между академическим и научным письмом разница только в аудитории: текст студента читает научный руководитель (и коллеги по группе, если речь идет о настоящем письме, с критикой и обоснованием собственной позиции), а текст исследователя – редактор и рецензенты (те же коллеги, с той же критикой). И здесь мы видим еще одну заинтересованную сторону: редакторов российских научных журналов. На конференциях «Обнаружение заимствований», которые проводят компания «Антиплагиат» и Российская Государственная Библиотека, и на конференциях НЭИКОН, посвященных международным публикациям, к нам часто обращаются редакторы, крайне озабоченные тем, что им не хватает знания тех самых риторических и публикационных конвенций, которые очевидны их западным коллегам, но совершенно не известны им самим. Они представляют собой аудиторию, которая очень нуждается в специализированной поддержке и не менее других заинтересована в пособиях и курсах по письму для научно-публикационных целей на русском языке.

А вы могли бы поподробнее рассказать о вашем онлайн-курсе «Письмо для научно-публикационных целей»? На кого он рассчитан? Какие навыки могут приобрести его слушатели? В чем заключается итоговая работа?

Технически курс разрабатывался по тем же принципам, что используются в МООК на Coursera, и хотя возможности Академии сильно ограничены по сравнению с этим мощным международным ресурсом, мы сделали все возможное, чтобы курс работал эффективно на результат. Основная проблема обучения онлайн (не в дистанте, а именно онлайн, без прямого контакта с преподавателем) состоит в самоконтроле и мотивации слушателя. У нас, к сожалению, и очное образование часто строится на устных лекциях и устных же экзаменах, что подразумевает принцип «прослушал» или «ага, понял». Так письму не обучают, поэтому каждый блок хоть и начинается с видеоклипа, но пока не выполнишь каждое задание, дальше не пройдешь. Некоторые участники первой апробации так и не прошли курс до конца, поскольку хотели «быстренько ознакомиться» с отдельными принципами. Поэтому оговорюсь сразу: курс рассчитан на настоящую работу, на вашу собственную практику письма, ваш собственный исследовательский процесс и размышления над собственной же темой исследования.

Если вы готовы вложить усилия, они окупятся. Вы не просто ознакомитесь с риторическими и публикационными конвенциями международного научного письма, а поймете их логику и смысл. Исходя из этой логики и будет строиться обучение. На выходе у вас будет собственный продукт в виде полноценного информативного заголовка и аннотации в 200–300 слов. А самый главный секрет международной публикации и состоит в том, чтобы написать эти два элемента: мало кто из российских авторов осознает, что аннотация не только пишется до текста (а не наоборот), а полируется долго и тщательно, пока не будет очищена от каждого лишнего слова, каждой запятой, пока в ней не будут точно и коротко сформулированы методы исследования и подробно (!) описаны все его результаты. На основе аннотации пишется и сам текст, только уже в соответствующих деталях. А чтобы лучше понять редакторов и рецензентов, в конце курса вы должны будете вслепую оценить три чужие аннотации, пользуясь четко сформулированной 100-балльной шкалой критериев. Отклониться в оценке, следуя критериям, невозможно в силу их точности и подробной детализации. В результате курса у вас на руках окажется не только качественная заготовка будущей статьи с хорошим заголовком, мимо которого не пройдут другие исследователи, но еще и три «слепые» рецензии, позволяющие доработать эту заготовку так, чтобы статью приняли в хороший международный журнал. Внимание: при таком подходе не имеет значения, на каком языке написан текст; он ничего не потеряет при переводе и будет читаться в равной степени ясно на английском и русском языках. Вы увидите, что даже русский синтаксис не отличается от английского, если вы включаете логику… Впрочем, это лучше познавать через практику.

 Чем еще занимается Центр академического письма и коммуникации РАНХиГС?  

Примерно тем же, что и другие российские центры: мы проводим курсы ПК по отдельным направлениям письма, индивидуальные консультации по текстам статей, презентаций и докладов, организуем лекции приглашенных экспертов, а также ведем открытые для всех вебинары, что особенно актуально в условиях пандемии. Пандемия пройдет, а наработанные онлайн-технологии останутся. Но это уже совсем другая история.

13.04.2021

Перевод статьи, опубликованной в журнале Learned Publishing в июле 2011 года: Social media use in the research workflow.

Авторы статьи – Ian ROWLANDS, David NICHOLAS, Bill RUSSELL, Nicholas CANTY, Anthony WATKINSON.

Social media use in the research workflow

URL: https://onlinelibrary.wiley.com/doi/abs/10.1087/20110306

Ссылка для цитирования:
ROWLANDS, I., NICHOLAS, D., RUSSELL, B., CANTY, N. and WATKINSON, A. (2011), Social media use in the research workflow. Learned Publishing, 24: 183–195. https://doi.org/10.1087/20110306

Данная статья вошла в пятерку самых цитируемых статей журнала Learned Publishing.

Примечание Главного редактора Алимовой Н.К.
Со времени проведения исследования и публикации статьи, прошло почти десять лет, конечно, мир социальных сетей значительно изменился, но исследование может быть интересно сегодня своей методикой и возможностью сравнить полученные результаты с более свежими работами на эту тему.  Интересно так же отметить, что Facebook и Twitter, самые популярные соцсети десять лет назад, сохраняют эту популярность и по сей день, по крайней мере за рубежом.


Аннотация. В данной статье рассматривается крупное международное исследование, с участием 2000 ученых, которые изучали использование социальных сетей для научных целей. Исследование показало, что социальные сети нашли значительное применение во всех аспектах жизненного цикла исследований, от определения возможностей исследования до распространения его результатов в конце. Тремя особо популярными инструментами социальных сетей в исследовательской деятельности являются инструменты для совместной работы над авторскими правами, проведения конференций, а также планирование встреч. Наиболее известными используемыми брендами, как правило, являются устоявшиеся технологии или известные бренды, такие как Twitter. Возраст не является оптимальным прогностическим параметром использования социальных сетей. Социальные сети широко используются учеными в области гуманитарных и социальных наук. Журналы, материалы конференций, редакторские книги, все также остаются ключевыми средствами распространения исследования, при этом ценятся и институциональные репозитории, однако социальные сети стали дополнительным каналом для распространения и поиска исследований.

Предпосылки

Такие социальные сети как Twitter и Facebook оказали огромное влияние на жизни многих людей, однако мы имеем малое представление как их используют исследователи, для каких целей, и как социальные сети внедряются в жизненный цикл исследований, а также как они влияют на издателей, которые, в свою очередь, могут чувствовать угрозу со стороны цунами социальных сетей. Определяя масштабы данного исследовательского проекта, Emerald и CIBER [1] хотели понять, как и где социальные сети оказывают положительное или отрицательное влияние на жизненный цикл исследования, так как финансово зависимые организации делают упор на эффективность и результативность исследований. На протяжении трех лет CIBER проводил опрос фокус-групп редакторов и авторов от лица заинтересованных издателей, о влиянии социальных сетей, и ответ всегда был: «не очень хорошее». Однако, в последних опросах мы заметили колоссальные изменения. Исследователи перешли от полного скептицизма к частичному, в дальнейшем исключив скептицизм вовсе. Если три года назад было модно порицать социальные сети, сейчас стало модно прислушиваться к ним и хвалить.

Данное мнение сложилось в результате недавнего исследования RIN, которое показывает, что большинство исследователей хотя бы иногда используют один или несколько инструментов, или сервисов Web 2.0 для исследовательских целей: для коммуникаций по своей работе, для развития и поддержания связей и совместного труда, или для информации о том, чем занимаются другие. Хотя частое или продолжительное использование социальных сетей крайне редко, так как некоторые исследователи считают такие ресурсы как блоги, вики, и другие новые формы коммуникаций тратой времени.

Как следствие, мы безотлагательно начали собирать данные, чтобы установить, что конкретно происходит. Если в цифровом мире происходят изменения, то они происходят с невероятной скоростью, как к примеру, это демонстрирует феномен электронных книг. В одном месяце люди говорили: «все говорят, что это изменится, но оно никогда не меняется», и буквально в следующем месяце, частично благодаря Kindle, а позже и iPad, Amazon продает больше электронных книг, чем физических копий. Это было крупное международное исследование, проведенное в 2010 году.

Исследование призвано ответить на следующие вопросы:

  • Влияют ли социальные сети на рабочий процесс исследователей?
  • Какое влияние оказывают возраст и другие параметры в формировании спроса на социальные сети?
  • Если влияние социальных сетей значительное, как должны действовать издатели и библиотекари?

 Методология

Приглашения принять участие в онлайн-опросе были разосланы по электронной почте сотрудничающими издательствами (Wiley, Taylor & Francis, Emerald, Kluwer и CUP). Также рассылка была организована для исследователей из Университетского колледжа Лондона (University College London, UCL), и участникам Чарльстонской конференции 2010 года. Всего около 100 000 человек получили приглашение, и 4 012 прошли опрос. Данная статья сосредоточена на 2 414 прошедших опрос исследователях (издатели, библиотекари, администрация университетов также прошли опрос). Было выявлено, что доля прошедших опрос составила не менее 4 %. Эта цифра исключает дубликаты приглашений, отказы и недоставленные письма, следуя из этого, мы полагаем, что истинный объем ответов составил около 6 %.

Это была крупная выборка по всем стандартам. Благодаря тому, что исследование было распространено через много разных каналов, нам удалось охватить все области наук, и очень широкий географический диапазон (ответы из 215 стран). Любые погрешности одного списка рассылки были компенсированы, по крайней мере, частично погрешностями другого списка рассылки. Итоговый набор данных представляет собой «детерминированную нерепрезентативную выборку». Это означает, что мы не можем обобщать данные результаты по отношению ко всей группе исследователей, и мы определенно не можем, и не собирались отвечать на такой вопрос как: «какой процент исследователей используют инструмент Х в своих исследованиях?». Что именно данное исследование показывает, так это крупную и оптимально сбалансированную выборку реальных пользователей социальных сетей.

Таким образом, данная работа представляет собой предварительный анализ данных о предпочтениях, восприятии и самооценке поведения почти двух тысяч (1923) исследователей, которые действительно на данный момент пользуются инструментами социальных сетей для поддержания своей исследовательской деятельности. В анализе, представленном в данной работе контрольная группа из 491 исследователя, которым только предстояло воспользоваться социальными сетями, приблизились к пониманию формирования и поддержания интереса.

Конечно, у опрашиваемых появляется больше вопросов, чем они дают ответов, и авторы данной статьи в настоящий момент работают с фокус-группами авторов, редакторов некоторых сотрудничающих издательств, чтобы сформировать уточнения на вопросы участников. Результаты первой проведённой группы будут представлены в данной работе.

Какие инструменты социальных сетей ученые используют в своих исследованиях?

Исследователи опрашивали участников об использовании в рамках исследовательской деятельности восьми категорий инструментов социальных сетей:

  • Социальные сети.
  • Блоггинг.
  • Микроблоггинг.
  • Инструменты для совместной работы над документами.
  • Теги и социальные закладки.
  • Инструменты планирования и проведения встреч.
  • Конференц-связь.
  • Обмен изображениями и видео.

Из-за того, что люди смутно понимают, что из себя представляют инструменты социальных сетей, данные категории были представлены опрашиваемым как примеры. Для каждого опрашиваемого мы предоставили список инструментов общего пользования и специализированных исследовательских инструментов (таких как Nature Network, LinkedIn и Facebook, для иллюстрации видов инструментов, которые попадают под описание «социальные сети»). Относительная популярность этих инструментов среди активных пользователей социальных сетей показана на рисунке 1.

Использование социальных сетей для исследовательских целей

Рисунок 1. Популярность различных типов социальных сетей в исследовательской области.
Активные пользователи социальных сетей: процент использования каждой категории инструментов

Суммарное процентное соотношение составляет более 100, так как многие исследователи используют инструменты из нескольких категорий.

На рисунке 1 отражено, что более развитые инструменты (инструменты для совместной работы, конференц-связи и планирования встреч) являются самыми популярными. Такие инструменты как микроблоггинг и инструменты тегов самые новые из представленных категорий, так что можно предположить, что они еще не достигли своего максимального потенциала, и соответственно они являются менее популярными (по крайней мере в настоящий момент). Данная проблема будет рассмотрена далее в этой статье, во время изучения модели внедрения технологий. Низкая популярность инструментов закладок менее объяснима, учитывая, что данные технологии существуют довольно давно (например, Connotea запущена в 2004 году, а Delicious-в 2003 году).

 Для каждой категории инструментов социальных сетей, опрашиваемым было предложено ввести предпочтительный для них инструмент в свободном текстовом поле.  Результат их выбора изображен как облако из слов (рисунок 2). Это список вполне известных «бытовых» брендов (не специализированные научные), и ни одного специализированного инструмента для управления исследовательским процессом. Судя по всему, исследователи, использующие данные бренды в личных целях, приспосабливают их и под исследовательскую деятельность. Означает ли это, что на рынке существует место для более специализированных инструментов? Это может открыть возможность для бытовых брендов охватить и академическую сферу. Данный вопрос будет рассмотрен далее с фокус-группами.

Что касается отдельных брендов, упомянутых в категориях инструментов социальных сетей, то практически половина (47 %) тех, кто использовал инструменты для совместной работы над документами, использовали Google документы (Google Docs), демонстрируя тем самым явную силу и популярность бренда Google. 36 % ответили, что используют Википедию (Wikipedia). Однако, Википедия более известна как справочный инструмент, а не как средство для написаний научных публикаций. Для конференц-связи, большинство исследователей используют Скайп (Skype) 78 % опрошенных). После Скайпа, большинство упоминаний получили такие инструменты как обмен моментальными сообщениями и чаты: Google Talk, MSN, и Yahoo Messenger, а Google Calendar (38 %) и Doodle (35 %) были двумя наиболее часто используемыми инструментами планирования.

Facebook, безусловно был самым популярным инструментом социальных сетей. 41 % использовавших социальные сети, пользовались Facebook. Вторым по популярности инструментом стал LinkedIn. Facebook использовали более молодые участники исследования, в то время как LinkedIn использовали люди старшего поколения. Что касается ведения блогов, то WordPress и Blogger были двумя наиболее популярными инструментами для тех участников, кто ведет блог. 29 % и 23 % соответственно, использовали данные инструменты. В категории микроблоггинг самым популярным инструментом стал Twitter, и это неудивительно, учитывая, что доступные инструменты блоггинга не так разнообразны, по сравнению другими формами социальных сетей. Таким образом, 93 % опрошенных использовали Twitter в категории микроблоггинг. Некоторые исследователи сообщали об использовании Twitter на конференциях.

Использование социальных сетей для исследовательских целей

Рисунок 2. Наиболее часто упоминаемые инструменты
социальных сетей.
Облако слов, где размер шрифта пропорционален частоте упоминаний

Для обмена изображениями и видео 69 % исследователей использовали YouTube, 14 % SlideShare и 12 % Flickr. Данные инструменты имеют разные назначения, YouTube используется исключительно для обмена видео, SlideShare для загрузки PowerPoint презентаций, а Flickr – это сервис хостинга и обмена изображениями. Доминирующий инструмент закладок – Delicious (ранее del.icio.us) 56 % использующих инструменты данной категории упомянули его. Второй по популярности сервис – CiteULike (25 %). Это особенно неожиданно в научном контексте, учитывая, что Delicious универсальный сервис, в то время как CiteULike специально предназначен для обмена научными ссылками между исследователями. Однако, как мы можем видеть, даже исследователи предпочитают универсальные сервисы.

Хотя все рассмотренные инструменты нашли свое место в жизненном цикле исследовательской деятельности, большинство исследователей (63 %), использующих социальные сети, пользовались инструментами из одной или двух категорий, и только малая часть использовала инструменты из всех перечисленных категорий, как это можно заметить на рисунке 3.

Использование социальных сетей для исследовательских целей

Рисунок 3. Популярность разных социальных сетей в исследовательской деятельности.
Активные пользователи социальных сетей: процент использования каждой категории инструментов

Это наводит на вопрос о том, инструменты каких категорий использовались совместно, во время использования социальных сетей учеными для исследовательской деятельности. Таблица 1 является корреляционной матрицей, пары инструментов, которые часто используются одними и теми же исследователями, обозначены более высокими значениями. Двумя наиболее популярными сочетаниями инструментов были блоггинг и микроблоггинг (коэффициент Пирсона 0,46), и социальные сети и микроблоггинг (0,42).

Кто использует социальные сети в своих исследованиях?

Поскольку у нас была контрольная группа исследователей, которые не пользовались социальными сетями, мы имели возможность сравнить их с исследователями, использующими инструменты социальных сетей. Это должно дать лучшее представление о демографии нынешних пользователей и задать будущее направление. Также отмечена большая разница в использовании социальных сетей в зависимости от области деятельности. Ученые естественных наук были основными пользователями социальных сетей. Однако, возможно потребуется не так много времени, и ученые в области социальных и гуманитарных наук сократят данный разрыв. Вследствие этого, ученые социальных и гуманитарных наук, входивших в состав фокус-группы, чувствовали, что ученые в области естественных наук имеют преимущества, благодаря быстрым информационным и коммуникационным системам, в отличии от других ученых, которые не имели таких возможностей до появления инструментов социальных сетей, и были вынуждены работать с более медленными и менее мощными системами. Также привлекательно то, что инструменты социальных сетей позволяют ученым собирать данные из самых разных источников и слушать «разные голоса». Данный аспект имеет смысл если вы учёный в области социальных или гуманитарных наук, так как гораздо меньше смысла искать научную или техническую информацию в неофициальных источниках. Также ученые гуманитарных и социальных наук более изолированы, они чаще представляют модель ученого-одиночки, в то время как ученые в области точных наук уже состоят в командной структуре.

Таблица 1

Использование социальных сетей в исследовательской
деятельности: корреляционная матрица. Коэффициенты Пирсона (двусторонние)

Использование социальных сетей для исследовательских целей

Таблица 2

Использование и неиспользование социальных сетей
исходя и узкой области деятельности. Процент внутри области

Использование социальных сетей для исследовательских целей

На рисунке 4 отражено, о каком инструменте наиболее осведомлены исследователи, которые уже используют социальные сети. Данный анализ возможно задает будущее направление для инструментов социальных сетей, а также потенциал для их будущего роста и использования. Хотя данный анализ и не доказывает с какой-либо определенностью, что социальные сети и (микро)блоггинг станут гораздо более важной особенностью исследовательской деятельности, но траектория развития ясна: 68 % опрашиваемых осведомлены о микроблоггинге, однако только 7 % использовали данный инструмент. Мнение участников фокус-группы подтверждают эти данные. Для них социальные сети – это создание сообщество, альтернативных сетей и интернет-порталов. Также существует значительная разница возрастов. Микроблоггинг, теги, и социальные закладки в основном используют более молодые исследователи, в то время как конференц-связь и сервисы по обмену изображением и видео используют те, кому более 35. И конечно же сервисы для обмена видео и изображениями, как и конференц-связь – более устоявшиеся технологии, которые интегрированы в различные приложения. Возможно, тут присутствует и должностные различия, так как ученый более высокой должности может быть больше вовлечен в обсуждение проекта с партнерами удаленно, или же в подготовку презентации для конференции.

Использование социальных сетей для исследовательских целей

Рисунок 4.  Использование и осведомленность социальных сетей в исследовательской области
по типу инструмента. Да = Исследователи использовали любой из представленных инструментов

Общеизвестно, что молодежь в большей степени осведомлена и чувствует себя более комфортно с новыми инструментами, и очень заманчиво внести эти данные в рамки «цифровой нативности», однако это будет большой ошибкой, что и демонстрируют рисунки 5 и 6.

Использование социальных сетей для исследовательских целей

Рисунок 5. Использование инструментов социальных сетей по возрастной
категории. Исследователи, использовавшие хотя бы один инструмент социальных сетей
в своей исследовательской деятельности

Очень сложно определить общую картину исходя из рисунка 5, хотя неожиданно то, что распределение довольно равномерно. Безусловно между исследователями моложе и старше 35 есть различие, и оно является статистически значимым, однако это не просто сценарий «да/нет». Фокус-группа выделила, что основная разница между молодыми исследователями и исследователями старше – это страсть к социальным сетям у молодых. Для них это нечто большее, чем просто использование, это также про философию и культуру.

Только ли молодые последователи?

Одним из ключевых демографических вопросов, используемых в исследовании, является широко известная типология поведения потребителей в отношении новых технологий Роджерса. С появлением любой новой технологией существует задержка в ее адаптации людьми. Некоторые (новаторы) быстрее всех стремятся попробовать новые технологии, как только они выйдут на рынок. Другие же предпочитают подождать, к примеру возможного снижения стоимости, или же они хотят дождаться, когда данные технологии станут устоявшимися, а их друзья и коллеги расскажут им насколько эти технологии необходимы. В нашем исследовании мы попросили участников предоставить самоотчет об их общем отношении к покупке новых технологий. Опрашиваемые представлены в случайном порядке, им были даны утверждения, относящиеся к пяти аспектам типологии Роджерса, и они должны были отметить одно, наиболее для них подходящее утверждение. К примеру, находили ли они наиболее близким утверждение: «я в первых рядах, и мне нравится изучать новые гаджеты раньше остальных» (т. е. новатор), или: «я довольно скептически отношусь к новым гаджетам, и куплю их, только если они и правда будут полезны» (т. е. позднее большинство). Несмотря на то, что это самоотчет, CIBER также проводили данный опрос ранее, и распределение получилось довольно схожее с тем, что было предсказано моделью Роджерса.

Таблица 3

Использование социальных сетей в исследовательской деятельности
в зависимости от поведения адаптации технологии. Процент типа адаптации технологии

Использование социальных сетей для исследовательских целей

Таблица 3 отчетливо отображает, что демография Роджерса – это довольно мощный прогностический параметр развития социальных сетей. Однако, мы рассматриваем это как движущуюся мишень. Если данное исследование провести еще раз через 12 месяцев, то будет совсем неудивительно обнаружить более высокий уровень использования социальных сетей среди всех возрастов, а также раннее и позднее большинство возрастет в количестве. Это подтверждается данными на рисунке 6, которые свидетельствуют о том, что социальные сети отнюдь не являются нативным цифровым феноменом.

Использование социальных сетей для исследовательских целей

Рисунок 6. Использование социальных сетей
в исследовательской области по возрасту. Процент пользователей в возрастных рамках

Помимо объектного и возрастного различия, развитие социальных сетей обусловлено еще и географическим фактором. В Азии и Северной Америки оно ниже, чем в остальном мире. Развитие в США составляет 75 %, это значительно ниже Великобритании (81 %) и особенно Финляндии (91 %). Это относится к общему использованию социальных сетей населением, к примеру, в Индонезии больше пользователей Facebook на душу населения, чем где-либо в мире.

И наконец, в данном разделе было выявлено, что пол не является прогностическим параметром развития социальных сетей. Статистическая разница отсутствует при сравнении пользователей мужчин и женщин, а также тех, кто не использует социальные сети.

В заключении, при сравнении с нашей контрольной группой ученых, которые не используют социальные сети в своей исследовательской деятельности, пользователи:

  • В 1,91 раз более склонны быть новаторами или ранними пользователями.
  • В 1,27 раз более вероятно, что они из области гуманитарных, социальных и художественных наук.
  • В 1,49 раз более вероятно, что они из области биологии и медицины.
  • В 1,68 раз более вероятно использование смартфона, или любого другого мобильного устройства в повседневной жизни.
  • В 1,27 раз более вероятно будут утверждать, что их основной стиль исследовательской работы – это совместная работа с представителями разных областей.
  • В 1,58 раз более вероятно, что коллеги вне стен их института являются чрезвычайно влиятельным фактором к использованию социальных сетей.
  • В 1,23 раз более вероятно, что студенты являются чрезвычайно влиятельным фактором к использованию социальных сетей.
  • В 1,49 раз более вероятно утверждение, что их основной стиль исследовательской работы – это совместная работа с коллегами из того же отдела.
  • В 1,66 раз более вероятно полное соглашение с утверждением о том, что социальные сети повышают академическую значимость благодаря наглядности.
  • В 2,11 раз более вероятное использование iPad.

Таблица 4

Использование и осведомленность о социальных
сетях в исследовательской области по регионам. Процент на регион

Использование социальных сетей для исследовательских целей

Это графическое отображение является срезом данных на определенный момент времени, который будет интересен издателям, и они нам смогут рассказать об основной массе ранних пользователей. Главное открытие в том, что нельзя просто описать социальные сети только с багажом знаний о «цифровых первопроходцах». Да, возможно социальные сети не полностью вошли в исследовательскую деятельность, однако приведенные здесь показатели свидетельствуют о том, что они окажут огромное влияние на большинство возрастных групп в следующие несколько лет.

Социальные сети и жизненный цикл исследования

Основной целью исследования было сосредоточиться на текущих пользователях социальных сетей, и проследить как данные инструменты действительно вписываются в их исследовательскую деятельность. Было выявлено семь стадий: выявление возможностей исследования, поиск сотрудников, обеспечение поддержки, исследование литературы, сбор данных исследования, анализ данных исследования, распространение результатов, и наконец, управление исследовательским процессом. Хотя и исследования не проходят в таком строгом порядке, все же полезно изучить то, как используются инструменты, когда и для какой цели.

Вопросы были заданы с учетом данной структуры для каждой из восьми категорий инструментов отдельно, для получения более полных и обширных данных. Однако, сложность данных трудно воспринять в форме таблиц, лучше предоставлять их в визуальной форме. С помощью спейд диаграмм также можно довольно эффективно представлять данные, как это реализовано на рисунке 7. Спицы колеса – это то, что пользователи говорят нам о выявленной полезности, по четырехбалльной шкале, где 4 = очень полезно. Четыре серые линии представляют четыре крупные области деятельности применяемых в данном исследовании.

Использование социальных сетей для исследовательских целей

Рисунок 7. Социальные сети и жизненный цикл исследования.
Воспринимаемая полезность по четырехбалльной шкале, где 1 = бесполезно, 4 = очень полезно

На рисунке 7 отчетливо отражено, что области бионауки и науки о здоровье занимают большую часть (т. е. эти пользователи находят социальные сети более полезными, чем пользователи в других областях деятельности), в то время как бизнес и менеджмент занимает наименьшую часть (т. е. менее полезными). Форма паутины довольна похожа по всем четырем областям, и восприятие таково, что социальные сети наиболее полезны для распространения результатов исследования, сотрудничества в исследовании и, возможно, на удивление, определения возможностей исследования.

Что касается других инструментов социальных сетей, таких как блоггинг и микроблоггинг, совсем неудивительно, что они расценивались как инструменты для распространения результатов исследования. Инструменты планирования и конференц-связь нашли огромное применение в области управления и сотрудничества, однако нигде больше. Инструменты по обмену видео или изображениями также были рассмотрены как способ распространения исследований, особенно в естественных науках, инженерии и технических науках. Из представленных результатов формируются два заключения. Первое это то, что социальные сети нашли свое применение в исследовательской деятельности для многих ученых, и продолжают доказывать свою ценность, второе это то, что за исключением инструментов планирования, которые имеют очень ограниченное и конкретное применение, в основном, социальные сети находят применение во всех фазах жизненного цикла исследования.

Стимулы, предполагаемая выгода и препятствия в использовании

В данном разделе рассматриваются факторы, которые могут склонять исследователей в пользу социальных сетей, или же наоборот.

Стимулы

В таблице 5 приведены причины использования исследователями социальных сетей. Наиболее важной была личная инициатива, тот факт, что технологии делают данные инструменты доступными, что они могут использоваться, а также их предполагаемый вклад в более быструю и более эффективную исследовательскую работу.

Важным стимулом к использованию социальных сетей было давление со стороны коллег той же области за пределами института опрашиваемого. Совместная исследовательская деятельность разных институтов явно требует нового решения проблемы координации, управления и коммуникации исследований, что-то более эффективное, чем электронная почта и телефония. Для тех пользователей, для которых давление со стороны коллег предоставляет меньшую проблему, личная инициатива становится следующим важным фактором. Это полностью согласуется с тем, что новаторы и первопроходцы стремятся к использованию социальных сетей. Данные инструменты, как правило, довольно интуитивны и не требуют стороннего обслуживания, поэтому для наших фокус-групп будет проблемой выявить, является ли «личная инициатива» положительной или отрицательной исходя из того, что университеты не предоставляют инструменты по управлению жизненным циклом исследования.

Третьим наиболее важным фактором является потребность в более высокой скорости, особенно, как мы могли наблюдать у ученых в области социальных и гуманитарных наук. Конкурентное давление на исследователей сейчас является более острым, чем, когда либо, поэтому любой вклад в повышение эффективности управления в любой исследовательской области, более чем приветствуется и принимается.

Таблица 5

Стимулы использования социальных сетей
в исследовательской деятельности.
Средняя оценка предпочтений,
где 0 = совершенно не обладает влиянием, а 4 = крайне влиятельно

Использование социальных сетей для исследовательских целей

Очевидные преимущества

Исследователи выделяют ряд ощутимых преимуществ в использовании социальных сетей (таблица 6), и ключ в том, что социальные сети предоставляют возможность быстро и эффективно взаимодействовать с разной аудиторией, чаще всего находящихся на больших расстояниях. Facebook, в частности, оказался довольно ценным в создании и поддержании исследовательских сообществ с участниками из разных регионов.

Эти результаты демонстрируют то, что исследователи положительным образом связывают социальные сети с большим спектром преимуществ. Возможность междисциплинарного разделения потенциально является просто поразительной возможностью, учитывая способность преодолевать географические границы. Таким образом социальные сети поддерживают интернациональность исследовательской деятельности, повышая потенциальное влияние формирующихся исследовательских сообществ в странах с развивающейся экономикой, в которых имеются опытные исследователи и институты. Академический стаж и репутация все же имеет большее признание в сообществах определенных областей, в то время как социальные сети предоставляют возможность междисциплинарного разделения, ставя под сомнение показатели успеха в сообществах определенных областей.

Таблица 6

Очевидные преимущества использования социальных сетей в исследовательской работе

Использование социальных сетей для исследовательских целей

Препятствия

Опрашиваемым было задано семь вопросов о тех факторах, которые препятствовали использованию ими социальных сетей в своей исследовательской деятельности. Наиболее часто озвучиваемой причиной была нехватка времени. Также существенным препятствием, с точки зрения фактического использования, является отсутствие ясности в отношении конкретных преимуществ, которые исследователь может получить. Что интересно, или даже удивительно, вопрос качества не был первостепенным, и фокус-группа поведала нам почему. Во-первых, опрашиваемые полагали, что они обладали достаточными навыками для самостоятельного определения уровня доверия и авторитета источников; во-вторых, одним из главных преимуществ социальных сетей является то, что сообщество само отфильтровывает мусор, а то, что такое мусор – определяется самим сообществом, в-третьих, существование различных моделей управления, не только традиционная система рецензирования.

Многие исследователи выявили преимущества, благодаря своему любопытству, методом проб и ошибок. Но для нерешительных это является неопределенностью и представляет собой настоящее препятствие.

Выявление, доступ и распространение

Конечно, необходимо исследовать использование социальных сетей в более широком научном контексте, то как ученые открывают, получают доступ и распространяют научную информацию. Исследователям было предложено оценить свои предпочтения различных способов поиска и обнаружения контента (рисунок 8). По большей части самым популярным планом действий является поиск в открытой сети, а также через электронный контент, предоставляемый библиотекой ВУЗа. Планки погрешностей на рисунке 8 представляют доверительный интервал 95 % в пределах среднего значения, следовательно, мы можем видеть, что между пользователями социальных сетей и нашей контрольной группой нет заметной разницы. Обе группы равнозначно склонны проконсультироваться с экспертом другого учреждения. Однако где и есть разница, так это в том, что активные и осведомленные в социальных сетях исследователи более склонны размещать запрос о необходимой информации, например, в рассылках или социальных сетях. Также они менее склонны консультироваться с экспертом из своего ВУЗа. Является ли это показателем степени их изолированности на месте работы, или же они просто мыслят более широко – данный вопрос будет представлен для фокус-группы.

Использование социальных сетей для исследовательских целей

Рисунок 8. Предпочтения в поиске научной информации:
пользователи и не пользователи. Предпочтения выражены по пятибалльной шкале,
где 1 = наименее предпочтительно, 5 = наиболее предпочтительно

Если посмотреть на предпочтительные способы распространения исследований, выбранные участниками, можно увидеть, что здесь также нет никакой разницы в том, как пользователи и не пользователи социальных сетей относятся к традиционным каналам публикации (рисунок 9). Давно существующие форматы, такие как журналы, материалы конференций и книги, все еще остаются популярными. Отличие же в том, что пользователи социальных сетей были более склонны к их использованию в качестве дополнения, распространяя свою работу через такие ресурсы как электронную почту, веб-группы, персональные сайты, вики, блоги, социальные сети и твиттер. И неудивительно, что такое самораспространение имеет большие последствия для издателей (особенно) и библиотекарей.

Использование социальных сетей для исследовательских целей

Рисунок 9. Степень важности определенных каналов
распространения: пользователи и не пользователи социальных сетей.
Предпочтения распределены по шкале, где 1 = наименее важно, 4 = крайне важно

Рекомендации для издателей и библиотекарей

Далее участникам был задан вопрос о том, что могут предпринять издатели и библиотекари, чтобы облегчить свою жизнь. Настоятельный совет, который уже знаком издателям: это то, что исследователи, в особенности те, с которыми издатель находится в более давнем сотрудничестве, имели возможность просматривать контент через любую платформу без каких-либо препятствий. Также исследователи хотели, чтобы издательства обращали большее внимание на связь статей журнала с данными, которые лежат в основе их доводов. Консенсус в отношении RSS, мультимедиа и многоязычных возможностей намного слабее.

Совет библиотекарям еще более очевидный. В самом верху списка пожеланий исследователей то, чтобы можно было совершать поиск легального электронного контента путем простого инструмента поиска, такого как Google. Мало кто знал или ссылался на новые инструменты поиска по библиотекам, такие как Summon. И даже кажется, что исследователи не очень были заинтересованы в переносе библиотек в пространство социальных сетей, и в кураторской манере (каталогизация и сохранение нетрадиционных цифровых материалов), и в добавлении «наворотов» социальных сетей в каталог библиотеки. Чтобы это подтвердить, в фокус-группе ни разу, за все два часа обсуждения, не упоминалось слово библиотека! Библиотекари, обратите внимание. Да, некоторая разница в зависимости от области есть, однако это не имеет какой-либо статистической значимости. Два фактора указывают на то, что ученые в области социальные наук, бизнеса и управления более заинтересованы в ссылках на каталог библиотеки, чем ожидалось.

В начале 2000-х издатели уделяли довольно много внимания попыткам сделать свои онлайн-сервисы важными или целевыми, с разной степенью успеха. Что и показывает исследование, так это то, что участники более склонны использовать устоявшиеся технологии (Skype, Facebook, Google Docs и т. д.), потому что они хорошо работают, и стоят того, чтобы вкладывать в них свое время, так как коллеги по всему миру также используют их. Издателям и исследователям нужно переосмыслить частью какого сообщества они хотят быть, и где наиболее плодотворный обмен информацией происходит для их сообществ. Активное участие в сообществе Facebook может быть более эффективно, чем создание своего собственного фирменного пространства.

Распространение и поиск информации через социальные сети являются сейчас дополнением к давно устоявшимся сервисам распространения и поиска информации издателями и другими распространителями. Тем не менее, показатель влияния исследования до сих пор определяется эффективностью цитирования. Растущий интерес к библиотекарям и инициативам издателей, таким как «Фактор использования журнала» и Pirus 2, нацеленным на определение влияния журнала или статьи посредствам оценки использования, послужат дополнением, но не заменят уже проверенные инструменты оценки. Это значит, что исследователям прибавится стимула для увеличения объема распространения работ, оцениваемых по средствам цитирования и использования, с помощью проверенных инструментов социальных сетей. Чтобы помочь авторам максимизировать влияние, издатели сталкиваются с трудным выбором того, как они распределяют свое время и средства, одновременно пытаясь поспевать за требованиями технического соответствия (KBART, SUSHI и т. д.). Требования к качеству метаданных, как и к социальным сетям значительно повышает сложность и стоимость ведения успешного издательского бизнеса.

В последние годы такие издатели, как Elsevier сосредоточились на исследовательской деятельности в STM среде. Данный проект подразумевает, что социальные сети играют большую роль в деятельности всех научных областей, включая области гуманитарных и социальных наук. Издатели должны понимать последствия и должны, либо разрабатывать свои сервисы соответствующим образом, либо оказаться за бортом.

Заключение

Данное исследование показало, что социальные сети нашли серьезное применение на всех этапах жизненного цикла исследования, начиная от определения возможностей, и до распространения результатов в конце. Это могут быть не одни и те же инструменты, и уж точно не одни и те же ученые, но социальные сети определенно имеют влияние на научную деятельность.

Тремя наиболее популярными инструментами социальных сетей являются инструменты для совместной работы, конференц-связь и инструменты планирования.

Наиболее популярными инструментами, используемыми в контексте исследования, являются известные устоявшиеся технологии, или технологии бытовых брендов: Skype, Google Docs, Twitter, and YouTube. Как пример, Facebook страница, созданная после конференции для продолжения дебатов. Исследователи, в основном, предпочитают адаптировать общеиспользуемые инструменты, нежели использовать специализированное решение, и библиотекарям, и издателям нужно адаптироваться к данной реальности.

Возраст не является оптимальным прогностическим параметром использования социальных сетей в исследовательской деятельности. Исследователи младше 35 более склонны использовать хотя бы одно приложение социальных сетей, в отличие от исследователей старше 35. Это обобщенные данные более сложной картины. Если рассматривать отдельные инструменты, то можно наблюдать совершенно другую картину распределения по возрасту. Мы должны быть очень осторожны, применяя понятие цифровой нативности.

В итоге, необходимо отметить, что исследования страдают от проблем определения, что включать в исследования, а что нет, отсутствует и согласованность по данной проблеме. К примеру, некоторые ученые рассматривают Википедию как социальную сеть, исходя из того как она построена, однако другие рассматривают это как справочный источник со своими преимуществами (бесплатная и актуальная), и недостатками (возможность изменения заинтересованными людьми, так что это не авторитетно). В данном исследовании мы предоставили право участникам решить эту проблему, и конечно это означает то, что ответы будут разниться, что неизбежно отразится на результатах.

Благодарности

Авторы благодарят Emerald Group Publishing и спонсора проекта, за доступ к списку рассылки. Также мы благодарим Тейлора и Фрэнсиса (Taylor & Francis), Уайли-Блэквелла (Wiley-Blackwell), издательство Кембриджского университета (Cambridge University Press), Библиотечную конференцию Чарльстона (Charleston Library Conference), Университетский колледж Лондона (University College London) и Уолтерса Клювера (Wolters Kluwer) за их щедрую поддержку в виде доступа к их спискам рассылки.

References

  1. If You Build It, Will They Come? How Researchers Perceive and Use Web 2.0. 2010. http://www.rin.ac.uk/our-work/communicating-and-dissemi-nating-research/use-and-relevance-web-20-research-ers.
  2. The results of the first study, on the impact of the credit crunch on libraries, was published in this: Rowlands, I. and Nicholas, D. 2010. The economic downturn and libraries: an international survey. Learned Publishing, 23: 144–156. http://dx.doi.org/10.1087/20100212.
  3. Ross, C., Terras, M., Warwick, C. and Welsh, A. (2011). Enabled Backchannel: Conference Twitter Use by Digital Humanists. Journal of Documentation, 67: http://www.emeraldinsight.com/journals.htm?arti-cleid=1886793.
  4. Reinhardt, W., Ebner M., Beham G. and Costa, C. How People are Using Twitter during Conferences. In V. Hornung-Prähauser and M. Luckmann (ed.) Creativity and Innovation Competencies on the Web, Proceedings of 5th EduMedia Conference, 2009, pp. 145–156.
  5. Rogers, E.M. Diffusion of Innovations. Glencoe, IL: Free Press, 1962.
  6. Roelandse, M. New Economy? Research Journals, Relevance and How to Sustain a Publishing Opera-tion, http://www.ape2011.eu/html/program_pre.htm.

[1] CIBER (Centre for Publishing, University College London) – издательский центр Университетского колледжа Лондона.

01.04.2021

Павлов Александр Анатольевич
ООО «Издательство «Мир науки», Москва, Россия
Заместитель генерального директора
E-mail: pavlov@mir-nauki.com
ORCID: https://orcid.org/0000-0003-3811-2166

Аннотация. В статье затрагивается вопрос применения авторами научных текстов технических приемов, которые искажают результаты проверки уникальности текста (т. н. «обход антиплагиата»).

Основным результатом анализа имеющихся научных публикаций по данному вопросу является их небольшое количество, а также отсутствие устоявшейся терминологии в затрагиваемой области.

Рассматриваются условия, делающие возможным существование подобных практик. Приводится краткий перечень различных типов приемов, применяемых авторами для искажения результатов проверки уникальности текстов. Отмечается, что применение подобных приемов легко доступно авторам, даже при отсутствии каких-либо специальных знаний и навыков.

В статье проведен анализ текстов научных статей, содержащих подобные технические приемы, выявленных в издательстве «Мир науки» в период с 2017 по 2019 годы. Проведен опыт по проверке данных текстов системой «Антиплагиат», с целью оценки ее возможностей по выявлению подобных кейсов.

Приводится обзор четырех методов выявления текстов, содержащих подобные технические приемы, используемых в издательстве «Мир науки», рассматривается их эффективность, особенности, плюсы и минусы.

Ключевые слова: уникальность текстов; плагиат; антиплагиат; проверка уникальности; обход антиплагиата; мошенничество

Введение

В 2013-м году на рассмотрение в один из журналов издательства «Мир науки» (cайт издательства – https://izd-mn.com/) поступила статья, во время работы с которой, было обнаружено, что в файле с ее текстом скрыт еще один текст, который не отображался при просмотре файла в текстовом редакторе. Обнаруженный текст имел внушительный объем (в несколько раз больше самой статьи) и состоял из бессмысленного набора слов.

В попытках найти причину данной аномалии был предпринят ряд действий, одно из которых смогло пролить свет на предназначение скрытого в файле текста. Оба текста – видимый текст статьи и скрытый бессмысленный текст, были проверены на уникальность раздельно. В результате проверки выяснилось, что видимый текст статьи практически полностью заимствован из уже опубликованной статьи другого автора. Скрытый бессмысленный текст оказался полностью уникальным.

При проверке исходного, поступившего от автора файла, уникальный бессмысленный текст был призван «разбавить» результат проверки на уникальность – хоть весь читаемый визуально текст и был заимствован, общий процент уникальности, за счет наличия скрытой части, оказывался приемлемым.

В последующие годы в издательство также поступали статьи, содержавшие различные приемы, призванные исказить результат проверки текста на уникальность.

Анализ литературы показывает, что если проблемам обнаружения заимствования посвящено достаточно много исследований [11–14] (для списка литературы выбраны источники с самым высоким уровнем цитирования по данным Российского индекса научного цитирования), то проблеме обхода систем обнаружения заимствований работ практически не встречается. Ересь А.В и Лучанинов Д.В. в своей работе [15] выделяют технические способы повышения уникальности и рерайтинг. При этом рерайтинг в научном дискурсе исследуется в основном юристами, с точки зрения авторского права и журналистами [16–18], и лишь некоторые исследователи относят его к неэтичным публикационным практикам [19; 20].

Недостаток как научных исследований, так и практических работ по обнаружению в текстах попыток обхода систем обнаружения заимствований активизировали работу редакторов Издательства «Мир науки» по систематизация приемов обхода антиплагиата и выработки мер по их обнаружению.

К сожалению, на сегодняшний день можно констатировать, что подобные практики продолжают применяться учащимися и авторами научных текстов – начиная от рефератов, курсовых работ и ВКР [21], и заканчивая диссертациями [22].

В студенческой среде описываемое явление зачастую называется «обходом антиплагиата», в среде преподавателей, издательской среде – «обходы» и «технические обходы», «приемы обхода антиплагиата».

Фактически речь идет о модификации текстовых файлов, таким образом, чтобы при проверке их тем или иным инструментом оценки уникальности текста исказить этот результат, выдать заимствованный текст за уникальный. Результат таких модификаций стараются скрыть – как правило, при открытии файла в текстовом редакторе, визуально внесенные изменение не заметны или почти незаметны. Модификации могут проводиться различными путями – с помощью текстового редактора, специального программного обеспечения или при помощи онлайн-сервисов.

Наверное, наиболее точно было бы называть это явление «техническими приемами, искажающими результаты проверки уникальности текста».

Технические – потому, что помимо них существуют и приемы, основанные на изменении самого текста (рерайт).

Устоявшееся слово «обход», на взгляд автора, так же не является полностью уместным, так как речь идет все-таки об искажении результатов.

Наконец, хоть слово «Антиплагиат» и стало нарицательным, речь идет об искажении результата проверки различными инструментами и системами.

Однако, чтобы не создавать еще большего разнообразия наименований данного явления, предлагаю все-таки остановиться на устоявшемся и понятном в издательском сообществе варианте, то есть само явление называть «обходом антиплагиата», а модификации текстовых файлов – «приемами обхода».

Приемы обхода антиплагиата

Возможность существования приемов обхода обусловлена сложным устройством форматов файлов DOC и DOCX. Эти форматы поддерживают большое количество различных типов форматирования, стили, вставку таблиц, формул, рисунков, рисование схем, фигур и графиков прямо в текстовом редакторе и т. п. Работая с языком разметки текстового файла (в случае с форматом DOCX – это XML), для многих параметров можно задать значения, недоступные для установки при работе в текстовом редакторе. Например, можно задать отрицательное значение такого параметра, как кернинг, что фактически приведет к тому, что символы будут выводиться один поверх другого. Несмотря на то, что текстовые редакторы не позволяют задать такие значения, если таковые были заданы редактированием разметки документа – документ будет отображен именно с этими параметрами. Никаких сообщений об ошибках и проблемах при этом не возникает. Эти условия, к сожалению, создают огромное поле для различных манипуляций.

Распространению практики обхода антиплагиата способствует доступность средств, которыми можно модифицировать текстовый файл, доступность информации о приемах обхода, а также наличие в сети Интернет большого количества сайтов, предоставляющих услуги по обходу антиплагиата на платной и даже бесплатной основе.

Недобросовестный автор, решивший прибегнуть к приемам обхода для искажения результатов проверки своего текста, может последовать по одному из следующих путей:

  • провести модификацию текста самостоятельно, найдя инструкции и рекомендации в Интернет;
  • прибегнуть к помощи специального программного обеспечения. Начиная от макросов для Microsoft Word и заканчивая специально созданным ПО;
  • воспользоваться услугой обхода антиплагиата. Количество сайтов, предлагающих подобные услуги в сети Интернет, исчисляется десятками, а цены на модификацию текстового файла варьируются от нескольких десятков рублей за автоматическую обработку текста, до нескольких тысяч рублей за ручную обработку «специалистами».

Разработчики систем проверки уникальности текстов со временем наделяют свои продукты возможность распознавать тот или иной вид приемов обхода. С другой стороны люди, предоставляющие услугу обхода антиплагиата, заинтересованы в том, чтобы их методы продолжали работать. Это приводит к постоянному морфированию приемов обхода, так что ввести их четкую классификацию не представляется возможным.

Для того, чтобы все-таки привести некоторые примеры – попробую перечислить те приемы, с которыми приходилось или приходится сталкиваться наиболее часто. В результате постоянной «эволюции» как систем проверки текстов, так и методов обхода, многие из последних практически перестали использоваться. К таким можно отнести:

  • замену символов в тексте на символы другого алфавита, сходные по написанию;
  • преобразование частей текста в растровые изображения;
  • размещение текста за рисунками;
  • скрытие частей текста путем установки для них шрифта белого цвета, уменьшения его размера.

Между тем, возможно выделить несколько типов модификаций, используемых в настоящий момент наиболее часто:

  • вставка скрытых символов. В текст помещаются символы, замещающие пробелы, или внедряемые в слова. При просмотре файла в текстовом редакторе данные символы никак не отображаются, что достигается различными способами. Символы, невидимые человеком, однако продолжают учитываться при оценке уникальности текста, что приводит к искажению результатов;
  • вставка скрытых слов. Принцип тот же, что и в предыдущем случае, с той разницей, что в текст внедряются целые слова;
  • вставка скрытых фрагментов текста. Теми или иными способами в текстовый файл внедряются большие массивы текста, не отображаемые при просмотре файла в текстовом редакторе, но «видимые» для систем проверки;
  • манипуляции со шрифтами. Какой-либо символ в тексте заменяется на символ специально подготовленного шрифта, выглядящего идентично исходном символу, но – для систем проверки уникальности текста – имеющих другое значение.

В целом, все используемые в настоящее время методы можно разделить на два основных направления:

  • преобразование текста за счет внедрения слов или символов, с сохранением исходного визуального восприятия при просмотре в тестовом редакторе;
  • скрытое внедрение в файл больших массивов уникального текста, которые призваны уменьшить «вес» заимствованной части текста при проверке.

Обнаружение обхода системы антиплагиат
на примере статей, поступающих в издательство «Мир науки»

В 2017–2019 гг. в издательстве «Мир науки» было выявлено 24 статьи, содержащие технические приемы, искажающие результаты проверки уникальности текста. Результаты исследования этих статей были представлены на конференции «Обнаружение заимствований» в 2019 году.

Количество статей не настолько велико, чтобы на основе их исследования можно было сделать какие-то уверенные выводы, однако, выдвинуть ряд гипотез представляется вполне возможным.

Распределение статей по областям знаний:

  • 15 статей – педагогика;
  • 8 статей – экономика;
  • 1 статья – технические науки.

При том, что эти цифры не коррелируют с количеством статей в этих областях знаний, поступивших на рассмотрение в журналы издательства, можно сделать предположение, что исследователи, работающие в разных областях, в различной мере склонны использовать модификации файлов, искажающие результат проверки на уникальность.

Авторский состав статей:

  • Студенты – 2;
  • Магистранты – 4;
  • Аспиранты – 4;
  • Преподаватели – 7;
  • Кандидаты наук – 16;
  • Доктора наук – 3.

Хотя в ходе работы у сотрудников издательства сложился стереотип, что «группой риска» являются студенты и магистранты, оказалось, что это не совсем так, и наиболее многочисленной группой авторов, прибегающей к обходу антиплагиата оказались кандидаты наук.

Классификация технических приемов, обнаруженных в статьях:

  • Вставка и скрытие слов – 9 статей;
  • Вставка и скрытие символов – 6 статей;
  • Вставка и скрытие слов в поле для формул (Equation) – 4 статьи;
  • Вставка и скрытие больших массивов текста – 2 статьи;
  • Замена букв на символы или буквы другого алфавита – 2 статьи;
  • Вставка скрытого текста в колонтитулы – 1 статья.

Использованные авторами форматы файлов:

  • формат DOCX – 18 статей;
  • формат DOC – 6 статей.

С практической точки зрения – проверка статей, содержащих приемы обхода антиплагиата, системой «Антиплагиат» и результаты этой проверки – наиболее важный и интересный момент.

В 2017-м году система «Антиплагиат» не обнаруживала наличие приемов обхода в проверяемых в издательстве «Мир науки» статьях – приемы обхода в статьях были выявлены с помощью разработанных в издательстве методов.

На конференции «Обнаружение заимствований – 2018» представители компании «Антиплагиат» рассказывали о том, что ведется работа над возможностью обнаружения системой приемов обхода.

В 2019-м году, при проверке рассматриваемых статей, система «Антиплагиат» показала достаточно высокий уровень выявления текстов с приемами обхода.

Результаты проверки 24 статей, содержащих приемы обхода, в системе «Антиплагиат»

Обнаружен обход – 13 статей;

Документ помечен как подозрительный – 5 статей;

Обход не обнаружен – 6 статей.

Следует между тем учитывать, что 4 статьи не были помечены как подозрительные, однако для них была показана их настоящая уникальность, то есть, наличие приемов обхода не смогло повлиять на результат проверки, хотя сами они и не были обнаружены.

Таким образом, можно говорить о том, что система «Антиплагиат» смогла отсеять 22 статьи из 24.

Методы выявления систем обхода антиплагиата

Не менее интересными, между тем, остаются и методы, которые позволяют выявить наличие приемов обхода в текстах «подручными средствами». Всего, начиная с 2013-го года в издательстве «Мир науки» использовались 4 различных метода.

1. Самым первым был, уже не используемый в настоящий момент метод, основанный на различных манипуляциях с текстом прямо в текстовом редакторе. Он основывался на том, что при изменении таких параметров как цвет и размер шрифта, различных параметров межзнакового интервала и др. можно было сделать видимыми добавленные в текст символы, слова или текст. Его эффективность была низкой, ввиду упомянутого выше постоянного морфирования методов модификации файлов. Даже если удавалось, проделав определенные манипуляции, увидеть модификации в одном файле – это не давало никакой гарантии, что те же самые манипуляции выявят их и в другом.

2. Когда несостоятельность первого метода стала очевидна, было сделано предположение, что наличие приемов обхода можно выявить, анализируя XML-разметку текстового файла. Предположение подтвердилось, и проверка статей стала проводиться с помощью анализа XML-разметки. Этот метод оказался более успешным, так как у модификаций, призванных исказить результаты проверки на уникальность, обнаружились некоторые характерные черты на уровне разметки. В качестве самых наглядных можно выделить:

  • отрицательные значения различных параметров (в первую очередь отвечающих за интервал между символами) – при наличии скрытых слов или текста;
  • большие, не разбитые тегами фрагменты текста, характерные для скрытых массивов текста;
  • замещение тех или иных букв кодами таблицы символов, что характерно для подмены символов или наличия скрытых символов.

На практике оказалось, что данный метод хорош для выявления каких-либо уже известных методик модификации файлов. То есть, разоблачив одну методику, можно с помощью инструмента поиска обнаружить точно такую же модификацию в другом файле (что, однако не является таким уж и большим достижением на фоне упомянутого выше постоянного морфирования приемов обхода).

Оценить, модифицирован или файл или нет в принципе – с помощью данного способа сложно ввиду того, что объем XML-разметки в несколько раз превышает объем видимого в файле текста.

К этому стоит добавить, что для того, чтобы что-то искать в XML-разметке, надо понимать как она устроена, уметь отличать «обычное» от «необычного». Даже имея представления об устройстве разметки, вручную искать в ней «что-то подозрительное» достаточно сложно. Особенно если не знаешь изначально, есть оно там или нет.

В настоящий момент мы используем данный способ для анализа файлов, которые уже были определены как подозрительные, с помощью других способов.

3. Третий способ, основан на том, что распознавание проверяемого текста позволяет легко отделить «зерна от плевел», то есть получить абсолютно чистый вариант текста [23].

Цель любых приемов обхода – внедрение в текстовый файл таким образом, чтобы при открытии в текстовом редакторе исходный текст был визуально идентичен тексту до «обработки». Превращая текст в изображение, мы избавляемся от всего, что могло быть скрыто в текстовом файле, оставляя только то, что видно.

Распознав этот текст любым ПО для оптического распознавания (OCR), получаем полностью очищенный от приемов обхода текст, однако, не получаем ответа на вопрос, а были ли в нем приемы обхода?

Простейшим решением здесь становится проверка уникальности обоих образцов текста – исходного, и распознанного. Конечно, результат в любом случае редко бывает идентичным. Это обусловлено качеством распознавания, наличием в тексте рисунков (которые могут так же частично распознаться), таблиц и графиков (которые не редко распознаются некорректно) и т. п.

В начале использования этого метода был проведен эксперимент по сравнению результатов проверки на уникальность исходных и распознанных текстов 100 статей.

Статьи проверялись программой «AntiPlagiarism.NET».

Были получены следующие результаты:

  • 20 статей – идентичный результат;
  • 27 статей – разница в 1 %;
  • 18 статей – разница 2 %;
  • 6 статей – разница 3 %;
  • 8 статей – разница 4 %;
  • 6 статей – разница 5 %;
  • 7 статей – разница 6 %;
  • 1 статья – разница 7 %;
  • 1 статья – разница 8 %;
  • 2 статьи – разница 9 %;
  • 2 статьи – разница 10 %;
  • 1 статья – разница 19 %;
  • 1 статья – разница 34 %.

По результатам проведенных проверок, в двух файлах с наибольшей разницей в результатах, было подтверждено (с помощью анализа XML разметки) наличие приемов обхода.

Исследование других файлов, показавших достаточно высокие результаты (7–10 %), показало, что разница в результатах была вызвана неточностью распознавания.

Несмотря на то, что все 24 статьи, которые упоминались выше, были найдены именно с помощью данного метода, нельзя не отметить его минусы:

  • необходимость выполнять проверку дважды;
  • отсутствие результата в том случае, если проверяемый текст не учитывается системой проверки (отсутствует в базах, в открытом доступе и т. п.).
  • невозможность обнаружить факты обработки приемами обхода небольших фрагментов текста (так как в этом случае результаты проверки отличаются незначительно).

4. Четвертый метод основан на гипотезе о том, что если исходный и распознанный текстовые файлы показывают различный результат при проверке на уникальность, то в них, очевидно, должны быть значительные различия. Осталось только понять – как их обнаружить?

Среди современного программного обеспечения достаточно много программ для сравнения файлов. Однако, ситуация с приемами обхода несколько специфична, а форматы файлов DOC и DOCX, как уже упоминалось выше, достаточно сложны. Так, не удалось выявить какой-либо стойкой связи с наличием обходов и количеством символов в исходном и распознанном файлах или объемом (в байтах) исходного и распознанного файлов. В конечном счете, увидеть отличия получилось, используя Microsoft Word – при сравнении двух файлов в режиме «все исправления».

В данном случае приемы обхода можно заметить в виде ряда достаточно типичных эффектов. Как два самых ярких и часто встречающихся можно выделить повторение слов или фрагментов слов (рис. 1) или наличие каких-либо артефактов (Рис. 2).

О применении авторами научных текстов технических приемов, искажающих результаты проверки уникальности текстов. Обзор проблемы, опыт выявления и анализ подобных текстов

Рисунок 1. Эффект «повторения слов» – на рисунке можно увидеть, что Word указывает нам, что в двух сравниваемых файлах отличаются фрагменты, написание которых на самом деле идентично (подчеркнуты и зачеркнутые подкрашенные участки текста)

О применении авторами научных текстов технических приемов, искажающих результаты проверки уникальности текстов. Обзор проблемы, опыт выявления и анализ подобных текстов

Рисунок 2. Пример вывода в результатах проверки «артефакта»,
состоящего из нескольких слоев текста, указывающего на наличие приемов обхода

Конечно, бывают и другие варианты. Однако, наш последний опыт работы показывает, что научится определять наличие приемов обхода этим способом достаточно легко, особенно если иметь несколько примеров текстов с обходами для тренировок.

Заключение

В настоящий момент мы по мере возможности продолжаем работать над развитием методов обнаружения приемов обхода, как с целью их автоматизации, так и с целью возможности пакетных проверок, которые были бы особенно актуальны – например, для проверки уже опубликованных материалов, с целью выявления в них приемов обхода и ретракции соответствующих статей – если таковые будут обнаружены.

Обход антиплагиата – на взгляд автора, пожалуй, самая тяжелая форма нарушения публикационной этики, с точки зрения заимствований. Нет ничего хорошего в попытке опубликовать чужую работу под видом своей. Попытки еще и скрыть этот факт только ухудшает общую картину.

К сожалению, многие авторы не воспринимают практику обхода антиплагиата как что-то предосудительное. Возможно, это исходит от непонимания принципов работы систем проверки уникальности текста и вопроса в целом. Каким бы это ни казалось странным, но мое общение с некоторыми авторами по электронной почте показало, что подчас уникальность текста воспринимается как некая самостоятельная величина, которой можно относиться формально.

Этому способствует и формальное отношение к проверке в некоторых ВУЗах и издательствах по принципу «должен быть определенный процент и точка», когда в отчет системы проверки даже не заглядывают (и вполне оправданный страх авторов перед такими, не побоюсь этого слова, бестолковыми проверками). Формальное отношение со стороны проверяющих порождает и формальное отношение со стороны авторов, которые обрабатывают свои тексты просто «на всякий случай», даже не думая о том, что этим они грубо нарушают нормы публикационной этики.

И то, что сама процедура обхода антиплагиата многими сайтами, оказывающими эту услугу, преподносится как нечто вполне приемлемое. Если часть из них напрямую предлагают «обойти антиплагиат», то некоторые другие пестрят рекламными слоганами вроде «честно повысим процент уникальности», и убеждают своих клиентов, что «ничего такого» в этом нет. Как ни странно, многие в это верят.

Поэтому важно не только развивать совершенствовать методы выявления приемов обхода, но и вести просветительскую работу, направленную на понимание авторами научных текстов неприемлемости подобных практик.

Библиографический список

  1. Чехович Ю.В. ОБ ОБНАРУЖЕНИИ ЗАИМСТВОВАНИЙ ПРИ ЭКСПЕРТИЗЕ НАУЧНЫХ СТАТЕЙ // Научная периодика: проблемы и решения. 2013. № 4 (16). С. 22–25.
  2. Шарапова Е.В. ИССЛЕДОВАНИЕ ВОЗМОЖНОСТЕЙ СИСТЕМЫ «АНТИПЛАГИАТ» ДЛЯ ОБНАРУЖЕНИЯ ЗАИМСТВОВАНИЙ // Перспективы науки и образования. 2013. № 3 (3). С. 215–219.
  3. Куликова Е.Ю. КРАДЕНАЯ НАУКА: ПОЧЕМУ ПЛАГИАТ И САМОПЛАГИАТ НЕПРИЕМЛЕМЫ // Вестник Российского государственного медицинского университета. 2016. № 6. С. 50–53.
  4. Авдеева Н.В., Ледовская В.М. НЕКОРРЕКТНЫЕ ЗАИМСТВОВАНИЯ В ДИССЕРТАЦИЯХ: СПОСОБЫ ИХ ОБНАРУЖЕНИЯ // Вестник Челябинской государственной академии культуры и искусств. 2015. № 3 (43). С. 16–20.
  5. Мазов Н.А., Гуреев В.Н., Косяков Д.В. О РАЗРАБОТКЕ МОДЕЛИ ОПРЕДЕЛЕНИЯ ПЛАГИАТА НА ОСНОВЕ АНАЛИЗА ЦИТИРОВАНИЙ С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ БИБЛИОГРАФИЧЕСКИХ БАЗ ДАННЫХ // Научно-техническая информация. Серия 1: Организация и методика информационной работы. 2016. № 11. С. 9–14.
  6. Бурлакова Е.В., Качалова С.М. ПРОБЛЕМА ЗАИМСТВОВАНИЙ В СТУДЕНЧЕСКИХ ВЫПУСКНЫХ КВАЛИФИКАЦИОННЫХ РАБОТАХ // В сборнике: Электронные системы обнаружения заимствований в оказании услуг для различных сегментов рынка. Сборник научных трудов Международной научно-практической конференции. 2016. С. 106–108.
  7. Авдеева Н.В., Блинова Т.А., Груздев И.А., Ледовская В.М., Лобанова Г.А., Сусь И.В. ОБНАРУЖЕНИЕ ЗАИМСТВОВАНИЙ В НАУЧНЫХ ДОКУМЕНТАХ НА ОПЫТЕ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БИБЛИОТЕКИ // Электронные библиотеки. 2017. Т. 20. № 5. С. 285–297.
  8. Чехович Ю.В., Беленькая О.С. ОЦЕНКА КОРРЕКТНОСТИ ЗАИМСТВОВАНИЙ В ТЕКСТАХ НАУЧНЫХ ПУБЛИКАЦИЙ // В сборнике: Научное издание международного уровня – 2018: редакционная политика, открытый доступ, научные коммуникации. Материалы 7-й международной научно-практической конференции. Отв. ред. О.В. Кириллова; Ассоциация научных редакторов и издателей (АНРИ); Некоммерческое партнерство «Национальный электронно-информационный консорциум» (НП «НЭИКОН»). 2018. С. 158–162.
  9. Шарапов Р.В. АНАЛИЗ ПОДХОДОВ К ОБНАРУЖЕНИЮ ЗАИМСТВОВАННЫХ ТЕКСТОВ // Современные наукоемкие технологии. 2011. № 3. С. 47–49.
  10. Чехович Ю., Ивахненко А., Беленькая О. О ПРАКТИКЕ ОБНАРУЖЕНИЯ ЗАИМСТВОВАНИЙ В РОССИЙСКИХ ВУЗАХ // Университетская книга. 2017. № 4. С. 74–75.
  11. Петрусевич Д.А. НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ ПОИСКА И ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ТЕМАТИЧЕСКОГО МОДЕЛИРОВАНИЯ ПРИ ОБНАРУЖЕНИИ ЗАИМСТВОВАНИЙ // В сборнике: Электронные системы обнаружения заимствований в оказании услуг для различных сегментов рынка. Сборник научных трудов Международной научно-практической конференции. 2016. С. 133–136.
  12. Шишкин Ю.Е. ИССЛЕДОВАНИЕ ВОЗМОЖНОСТЕЙ СИСТЕМ ОБНАРУЖЕНИЯ ЗАИМСТВОВАНИЙ В МЕТОДОЛОГИИ БОЛЬШИХ ДАННЫХ // В книге: ФУНДАМЕНТАЛЬНЫЕ ОСНОВЫ ИННОВАЦИОННОГО РАЗВИТИЯ НАУКИ И ОБРАЗОВАНИЯ. монография. Пенза, 2017. С. 55–73.
  13. Чехович Ю., Кузнецова Р., Бахтеев О. ПЛАГИАТ В НАУЧНЫХ СТАТЬЯХ: ТРУДНОСТИ ОБНАРУЖЕНИЯ ПЕРЕВОДА // Университетская книга. 2017. № 9. С. 66–67.
  14. Мазов Н.А., Гуреев В.Н. К ВОПРОСУ О РАЗРАБОТКЕ МОДЕЛЕЙ ВЫЯВЛЕНИЯ ПЛАГИАТА НА ОСНОВЕ ЦИТИРОВАНИЯ С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ НАУКОМЕТРИЧЕСКИХ БАЗ ДАННЫХ // В сборнике: Книга. Культура. Образование. Инновации («Крым-2016»). Материалы Второго Международного профессионального форума. 2016. С. 307–310.
  15. Ересь А.В., Лучанинов Д.В. АНАЛИЗ СОВРЕМЕННЫХ СИСТЕМ ОБХОДА ЗАИМСТВОВАНИЙ ТЕКСТА // Постулат. 2018. № 1 (27). С. 44.
  16. Белькова Е.Г. РЕРАЙТИНГ: ПРАВОВАЯ ОЦЕНКА // В сборнике: ПРОБЛЕМЫ СОВРЕМЕННОГО РОССИЙСКОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА. ИРКУТСКИЙ ЮРИДИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ (ФИЛИАЛ) ФГБОУ ВПО «РОССИЙСКАЯ ПРАВОВАЯ АКАДЕМИЯ МИНИСТЕРСТВА ЮСТИЦИИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ». 2013. С. 142–146.
  17. Исимбулатова Н.А. РЕРАЙТИНГ: К ПРОБЛЕМЕ АВТОРСТВА В ДИСКУРСЕ СМИ // В сборнике: Русский язык: история, диалекты, современность. Сборник научных статей по материалам докладов и сообщений конференции. 2016. С. 364–368.
  18. Оськина О. РЕРАЙТИНГ КАК НОВЫЙ ИНСТРУМЕНТ СОЗДАНИЯ ПРОИЗВЕДЕНИЯ. ЗАЩИТА ПРАВ АВТОРА ПРИ РЕРАЙТИНГЕ // Интеллектуальная собственность. Авторское право и смежные права. 2014. № 10. С. 43–48.
  19. Самойлова Д.Д. ПЛАГИАТ И РЕРАЙТИНГ – ОПАСНЫЕ ВЫЗОВЫ РОССИЙСКОЙ НАУКЕ И ОБРАЗОВАНИЮ // В книге: Организационное, процессуальное и криминалистическое обеспечение уголовного производства. Материалы IV Международной научной конференции студентов и магистрантов. 2016. С. 67–70.
  20. Еремченко В.И., Щуров Е.А. РЕРАЙТИНГ: МЕХАНИЗМ ПРЕСТУПНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ И ПРОБЛЕМНЫЕ ВОПРОСЫ РАССЛЕДОВАНИЯ // Вестник Казанского юридического института МВД России. 2018. № 3 (33). С. 365–369.
  21. Свечкарёв В.Г., Иващенко Т.А., Белоус Л.К., Манченко Т.В. ИНФОРМАЦИОННАЯ ГРАМОТНОСТЬ ПРЕПОДАВАТЕЛЯ ВУЗА, КАК ВАЖНОЕ УСЛОВИЕ ДЛЯ ПРОВЕРКИ СТУДЕНЧЕСКИХ РАБОТ НА АНТИПЛАГИАТ // Вестник Майкопского государственного технологического университета. 2020. № 2 (45). С. 83–97.
  22. Авдеева Н.В., Никулина О.В., Сологубов А.М. СИСТЕМА «АНТИПЛАГИАТ.РГБ» И НЕДОБРОСОВЕСТНЫЕ АВТОРЫ ДИССЕРТАЦИЙ: КТО ПОБЕДИТ? // Научная периодика: проблемы и решения. 2012. № 5 (11). С. 11–16.
  23. Чехович Ю., Ивахненко А. РАСПОЗНАВАНИЕ ИЗОБРАЖЕНИЙ НА СЛУЖБЕ У «АНТИПЛАГИАТА» //  Университетская книга. 2017. № 10. С. 72–73.
01.04.2021